Наследство Пророка

И теперь он мог спокойно купить любые «мозги», совершенно за минимальные суммы – украинские мозги, а тем более интеллигентов – и инженерный состав и ученые были и остались людьми мечтательными и бесхребетными. Их критика закончилась быстро после того как пришло время выслушивать прямые угрозы со стороны уже далеко не первой свежести их жен и подрастающих детей – суровая реальность нищеты заставляла многих талантливых и самолюбивых «ботаников» становится абсолютно управляемыми куклами в руках тех, кто за это время, – время становления страны на ноги, подружил с совсем неизвестными доселе товарищами: Вашингтоном, Линкольном, Франклином, Джексоном, Грантом и Джефферсоном – великолепной шестерки эмигрантов, сотворивших американское чудо еще при жизни и уже в увековеченном виде на конопляной бумаге захватывающих по очереди каждую из разрозненных постсоветских республик…

Однажды, находясь в офисе и пролистывая очередной глянцевый журнал «Бизнес» Андрей увидел маленькую статью о некоем господине отце Глаголеве – священнике Русской православной церкви, покинувшим в 20-х годах Советскую Россию и поселившимся сначала в Харбине, затем в Лос-Анджелесе и окончательно пустившем корни в Чикаго, открыв там представительство – что-то на подобие маленькой Лавры – центре северных православных территорий Штатов.

***

События «смутных годов» послереволюционных гонений священнослужителей молодой Советской державы особенно не были известны Андрею. Он даже не знал, что в его и так небольшой семье были родственники, имеющие отношения к религии, тем более преподобные отцы.

Собрав данные у родных об отце Глаголеве Андрей выяснил, что некий священник Александр Глаголев и его брат – близнец Алексей были священнослужителями одной из Киевских церквей, кроме того, Александр, расстрелянный в 1937 году был духовником нескольких влиятельных семей города, в частности родни Михаила Булгакова, произведения которого Андрей перечитывал по нескольку раз.

С приходом Советской власти в конце 1917 года начались гонения Русской православной церкви, которые приняли массовый и ожесточенный характер уже в 1918 году, после издания 23 января декрета «Об отделении церкви от государства» и продолжались на протяжении всего советского периода, т.

Сразу после Октябрьской революции власти поставили цель арестовать как можно больше священников, церковнослужителей и мирян, – аресты тогда исчислялись тысячами и для многих завершились мученической кончиной.