Операция Моро

Прерываю магнитофонную запись, чуть проматываю назад.

– … в 1988-ом году…

Привалов явно и очевидно бледнеет, потом краснеет.

– Я оговорился! Нет, конечно! В 1978-ом году, я хотел сказать…

Он вздрагивает и заходится в приступе удушливого, лающего кашля.

Слышу, что он просто симулирует кашель, но молчу. Ему надо подумать, как выкрутиться из этой ловушки.

– Я хотел сказать, что мы ожидали результатов к началу 1978 года… – наконец сказал Привалов, вытирая рот тем же ветхим платочком.

Это не обязательно вписывать в протокол.

– И в чем же суть опытов? – стараюсь уточнить и сузить тему. – Если можно, прошу изложить эту суть как можно проще и таким образом, чтобы судья мог без специалистов понять состав преступления. Если усмотрит его, конечно.

Привалов ненадолго умолк, соображая.

– А как ещё проще сказать? Скажем так – детеныши млекопитающих более способны к обучению и менее агрессивны. Щенки легче обучаются, проще усваивают и закрепляют команды дрессировщика. Но как только проходит период полового созревания – способность к обучению снижается до нуля.

Животное становится агрессивным и крайне сложно поддается обучению. Это можно проследить на контрольных группах. Только опыты слишком продолжительные. Жизни не хватит, чтобы всё отследить и накопить нужную статистику.

Мое время закончилось. Протокол первичного допроса закончен, завтра буду его читать, а послезавтра проведу вторичный допрос и сравню с первичным. Всё как положено.

– Так, всё ясно… – отпускаю Привалова с конвоем, а сам иду по коридору следственного изолятора.

Мне навстречу идет мой коллега, Юрий Лиманский, условный коллега, из местного отрезка времени, он воспринимает меня, как сотрудника местного отдела полиции. Милиции, чертова работа! Но сейчас он никого не воспринимает, похоже – его мучает головная боль.

– Что случилось, коллега? – спрашиваю.

Он вздрагивает.

– А, это ты… Да ничего особенного, понимаешь. Просто в пятницу вечером дочка моя привезла мне внука на выходные, сначала ничего так, он хорошо кушал, спал, гуляли мы с ним в парке.

А вечером вчера внучок как принялся кричать мне, глядя прямо в глаза – «Молись и кайся! Молись и кайся…» Даже до слез орал. Вот ужас, да? Он еле успокоился и заснул почти синий от крика. Всю ночь не спал, пока дочь не приехала утром.

Я немного оторопел от такой истории. Ничего себе мальчик! Коллега достал из кармана коробку «Беломор», зажал папиросу в зубах и похлопал по карманам в поисках спичек.