Миры

И он сам не понял, как так вышло, что он уже через минуту сидел на полу, рядом с ней и рассказывал о своё мире, о том, как они попали сюда, как смотрели на новый для себя мир. Эндра умела слушать.

В городе наступило утро, восход окрашивал небосвод в яркие тона. Новый день входил уверенно в этот мир. Но путникам надо было хоть немного поспать.

Женщина легла в кровать и укуталась в одеяло. Её лицо было таким умиротворённым.

–Спокойной ночи, Олег.

Впервые в этом мире кто-то, кроме сестры, назвал его по имени.

Такой маленький жест внимания придал ему сил.

–Я как-то не очень похож на пленника, – заметил парень. – Ни верёвок, ни цепей. Ты не думаешь, что я убегу?

Эндра неохотно открыла глаза и улыбнулась.

–Какой хитрый. И куда ты пойдёшь?

–Не знаю.

–Вот именно. Нам обоим некуда возвращаться.

Это прозвучало как-то печально.

–Некуда, – отозвался Олег эхом, чувствуя, как сжимается сердце.

–Ты привыкнешь, – Эндра миролюбиво взглянула на него.

–А ты? Привыкла?

Этот вопрос застал её врасплох.

Её лицо изменилось на пару мгновений, взгляд стал пронзительным и опустошённым. Повисла тяжёлая пауза.

–Хватит болтать, пора спать.

Неподалёку от города, где находилась Катя, жила одна женщина. Её звали Сога. У неё не было детей, но ей казалось, что есть. Она в это верила и вцепилась бы в глотку всякому, кто стал бы сомневаться. Сога считала, что у неё есть сын и дочка. Сыну было лет семнадцать. Он ушёл на службу и вот-вот должен был вернуться. Каждый день женщина пекла пироги и ждала его у окна.

Катя тоже садилась рядом и смотрела в окно, хотя понимала, что никакого сына нет. А дочке было лет пять или восемь. Её возраст менялся время от времени в ту или иную сторону. Сога шила ей платья и покупала игрушки. Она много рассказывала о своей воображаемой семье. Кате было грустно. Она смотрела на эту женщину и понимала, как сильно скучает по родителям. И как это печально быть одной. Девочка сама не знала, почему так много времени проводит с ней. Наверное, потому, что Сога была доброй. А ещё у неё всегда можно было вкусно покушать. Когда-то она хорошо рисовала на ткани. И, если верить слухам, каждый её рисунок был произведением искусства. Но потом она бросила это занятие. «Мне надо думать о детях», – говорила она.

Иногда Сога болтала о чём-то с Катей. А потом забывала об этом. Да, она была странной женщиной и, увы, не совсем здоровой, но вызывала симпатию и сочувствие.

Даже спустя годы Катя вспоминала о ней.