Миры

 – Тогда было лучше не задавать вопросов. Но я узнала, что некоторые люди губернатора творят дикие вещи. Даже хуже, чем старые озлобленные бандиты. Вот только не прячутся, не боятся за свою жизнь. Знают, что их не возьмут.

Принесли еду, пахло замечательно, парень с наслаждением принялся за неё и спросил осторожно:

–А что будет, если тебя поймают?

–Меня убьют.

На её лице не дрогнул ни один мускул.

–И ты не боишься этого?

–Это будет враньё, если я скажу, что совсем не боюсь, и мне не снится это в кошмарах… Но если меня поймают, значит, такова судьба.

Поверь мне, я заслуживаю смерти.

Она лишь на несколько мгновений замерла, а потом невозмутимо поглощала куриную ногу и местный напиток, напоминающий вино. Олег озирался по сторонам, изучал обстановку и людей вокруг. Ему хотелось разговорить её.

–А как ты оказалась в банде? Почему ты вообще выбрала этот путь?

–Ты всегда суёшь свой нос, куда не следует? – она хмуро посмотрела на него и прохладно улыбнулась.

В её глазах появилось что-то злое, хищное, но парень не отступил.

–И всё же?

Хмельной напиток сделал её более разговорчивой.

–Мой отчим продал меня в рабство… И я очень разочаровалась в людях.

Её ногти вонзились в стол, а взгляд стал очень пронзительным. Словно призраки прошлого ожили перед её глазами. Олег почувствовал, как холод касается кожи, сжимает внутренности. Это было странное чувство отчаяния и животного страха, непередаваемое, незнакомое, уничтожающее всё внутри.

–Я поняла, что нет ни добра, ни справедливости, – она говорила глухо и тихо. Взгляд стал по-настоящему пустым, стеклянным. Словно она заглянула смерти в глаза. – Никто не поможет тебе. Никому нет дела. Законы придуманы не для того, чтоб тебя защитить. Просто делай всё возможное, чтобы выжить…

Звуки вокруг словно стихли, а Эндра выпила ещё немного вина и продолжила глухо:

–Ты знаешь, у меня был выбор. Либо покориться, жить в цепях, терпеть любые унижения… Либо взять оружие в свои руки и мстить за себя, пролить кровь… И я решила, что пусть страдают другие.

Я забыла о том, что я – человек, что во мне есть сострадание. Чтоб сохранить то малое, что осталось от меня…

Олег молчал какое-то время, он просто не знал, что на это ответить. А женщина, погрузившись в задумчивость, продолжила:

–Не могу сказать, что бандиты мне нравились. Больше половины не умеет ни читать, ни писать, с ними было не о чем поговорить.