Огонь не может убить дракона. Официальная нерассказанная история создания сериала «Игра престолов»

Профессиональные актеры, однако, видели тревожные приметы того, что «Игра престолов» вряд ли протянет долго.

НИКОЛАЙ КОСТЕР-ВАЛЬДАУ (ДЖЕЙМЕ ЛАННИСТЕР): Никто не знал толком, что он делает и какого вообще черта здесь происходит. Сцена прибытия короля Роберта вызывала у меня смех: какая-то параллельная вселенная с благородными обитателями. Это очень тонкая грань – искренне верить во что-то или просто участвовать в костюмированном представлении. Мы определенно не думали, что этот сериал произведет переворот в нашей жизни, и развлекались на всю катушку.

МАРК ЭДДИ (РОБЕРТ БАРАТЕОН): Мы пытались установить какие-то правила для этого нового мира. В первом пилоте никто не преклонял перед королем головы на винтерфеллском дворе. Самому монарха сыграть невозможно: попробуйте изобразить «Смотрите, какой я могущественный!» Короля определяют подданные, преклоняясь перед ним. Когда это переснимали повторно, все опустились на колени, и сразу стало понятно, кто тут, собственно, главный.

ЛИНА ХИДИ (СЕРСЕЯ ЛАННИСТЕР): Я в пилоте выглядела, как танцовщица из Вегаса – меха и пышные волосы. Такая средневековая Долли Партон.[9 - Американская кантри-певица, актриса, общественный деятель.]Да нет, я не жалуюсь – мне понравилось.

БРАЙАН КОГМАН: Когда мы впервые снимали сцену, где Старки находят лютоволков – эту версию вы так и не увидели, – никто из персонажей не проявлял особого удивления. Только младший ассистент Брайан бегал вокруг и вопил: «Это же люто-волки! Их уже тысячу лет не видали! Все равно что динозавров встретить!» Но все только ухмылялись в ответ.

ЭСМЕ БЬЯНКО (РОЗ): Мне сказали, что это фэнтези, и я думала, что сериал предназначен для узкой целевой аудитории. Поэтому сцена с Питером Динклэйджем, замечательным актером и чудесным человеком, стала для меня приятнейшей неожиданностью. Кажется, только ее из всего пилота не переснимали. Никто не представлял, за какое огромное дело мы взялись.

КРИСТО ФЕРНЬЮМАН (ПРОДЮСЕР): У Джоффри была тогда другая стрижка, под пажа, или, вернее, под горшок, как у Генриха V.

ДЭВИД БЕНИОФФ: Сначала нам казалось, что все идет хорошо, но это потому, что мы ничего не смыслили.

ДЭН УАЙСС: Маленькие трещины превращались в большие, земля разверзалась. В Марокко уже стало ясно, что колеса у нас отваливаются.