Брошь, или Мистики династии Романовых

Объявленный командиром полка отдых был вызван не только заботой о личном составе – через минуту вдоль дороги проскакал посыльный, на ходу оповещая офицеров о совещании, и они, чертыхаясь вполголоса, потянулись в голову колонны.

Старый служака Михей Пересыпкин выбрал на косогоре место посуше, улегся на спину и приподнял ранец повыше так, чтобы тот пришёлся прямо ему под голову. Затем водрузил на согнутое колено испачканный кивер, разгладил пышные усы и толкнул локтем лежащего рядом солдата, – Эх, домой в Рассею, охота.

Щас добьем французика, а там, глядишь, и до увольнительной недалече. Видал, тута по всёй дороге-то одни бабы стоят, вьюношей, небось, война повыкосила.

– Дык ить, ведь сколь и нашего брата, и ихнего полегло. Мою деревню разорил хранцуз дочиста, а тут пальцем никого не моги тронуть, зараз от их благородия в зубы получишь, а то и того хуже… – лениво отозвался, отдыхавший рядом, солдат Ерёма.

– Я знаешь, чего думаю. Даст Бог домой скоро, надо бы гостинцев бабе своёй раздобыть.

Не иначе, мы в энтим городишке заночуем, – Михей указал на видневшийся вдали домики и задумчиво продолжил:

– Как стемнеет, так и на добычу пойдем. А, Еремей?

– Не-а, грех это до времени гостинцы собирать, того и гляди Бога прогневишь, он вместо дома в чистилище отправит, – отвернулся приятель.

– Ну, как хош. Должно на рекогносцировку порысили командиры-то наши. Точно ночлег тут будет, – Михей довольно заулыбался, глядя в начало колонны, где накоротке проходило совещание офицеров.

Полковой командир подполковник Нозеватов уже мчался, погоняя гнедую кобылу, сопровождаемый адъютантом и тремя офицерами в направлении городка, а это означало, что раньше, чем через час они не вернуться. Пересыпкин заёрзал, лёжа пытаясь скинуть ранец с плеч. Солдату удалось это без особого труда, и он открыл его. Там, на самом дне, лежал табачок, добытый у убитого француза ещё перед Березиной. Не брезговал Пересыпкин ни покойника обчистить, ни бабу, какую при случае прижать, за что и недолюбливали его сослуживцы, но уважали – за храбрость в бою.

Поручик Невмержицкий изо всех сил гнал коня, сопровождая командира полка последним и, хотя пыли не было, он по привычке держался с наветренной стороны. Когда копыта зацокали по брусчатке, все всадники враз умерили лошадей, перейдя с галопа на рысь, а затем и вовсе пошли шагом.

Предстояло найти местное градоначальство, что оказалось делом довольно легким.