Брошь, или Мистики династии Романовых

На этот раз молодой человек был вполне материален и для себя, и для других.

Монахи, сидя на крутом косогоре, дружно молились в ожидании восхода солнца, и их голоса сливались в один мерный вибрирующий гул. Склон холма, на котором они находились, был покрыт невысоким кустарником, клочками растущим до самой вершины. Вдалеке сквозь сырой утренний туман можно было разглядеть снежные вершины, как на полотнах Рериха. Михаил едва заметно стал поворачивать голову влево и вправо, наблюдая за окружающими людьми из–под полуприкрытых век.

Внезапно он поймал себя на мысли, что тоже молится на незнакомом, но понятном ему языке.

В центре сидящих монахов стоял небольшой золотисто – красный паланкин, украшенный резными изображениями Будды. Опущенные тяжёлые занавеси скрывали от посторонних глаз бесценный груз. Десять человек, вооружённых саями

, стояли вокруг паланкина. Очевидно, это были охранники. Впрочем, любой из тех, кто находился, здесь не задумываясь броситься бы на защиту паланкина в случае малейшей опасности.

Михаил и в себе чувствовал эту такую решимость.

С первым лучом солнца молитвенный рефрен смолк. Один из монахов поднялся и подошёл к паланкину. Он аккуратно и бережно поднял со всех сторон багряную ткань. Сергеев увидел, что внутри роскошные носилки были выложены множеством атласных подушек. На самой маленькой из них стояла шестиугольная шкатулка, которая напоминала мини-пагоду. Богато украшенная яшмой и кроваво–красными рубинами, она служила хранилищем реликвии. Сделав её доступной лучам солнца и взорам людей, старший монах расположился впереди всех.

По взмаху его руки все встали, а четверо крепких мужчин подняли паланкин. Остальные хранители, сомкнув строй по обе стороны носилок, прикрыли шкатулку своими телами. Процессия медленно двинулась по крутому склону вверх, к самой вершине.

Шагали, молча и не зная усталости. Михаил тоже чувствовал себя крепким и выносливым, удивляясь собственной энергии. Только теперь во время ходьбы у него появилась возможность разглядеть своё одеяние более детально.

Выцветшая оранжевая тога, поношенные тапочки, говорили о том, что путь им был проделан немалый.

Пока Михаил, медленно шагая, разглядывал тщательно заштопанные прорехи на своих штанах, колонна достигла вершины холма. Внизу расстилалась обширная долина, разделённая надвое стремительным горным ручьём, который служил границей между живой и мёртвой природой, а открывшаяся взору местность символизировала сопредельность жизни и смерти.