Клеопатра

Через огромный колонный зал с массивными чащами благовоний они входили в тронный, держась вместе.

Двое из них являлись эквитами.[14 - Одно из привилегированных сословий в Древнем Риме.] Они шли уверенно чеканя шаг. На них были воинские доспехи, короткие красные плащи, в руках они держали шлемы с красными гребнями. Их владыка Египта хорошо знал; первый был человек Помпея Луций Септимий. Заносчивый и грубый воин, снискавший себе славу в многочисленных битвах, он жил одно время в Египте и выполнял личные поручения римского государственного деятеля.

Лицо его рассекал глубокий косой шрам, тянущийся от переносицы и до подбородка. Этот шрам придавал ему суровость, которую дополняли безжизненные злые глаза. Второй римлянин был новым послом республики, имя ему было Публий Тулий Туск, хитрый, двуличный человек, а вот их спутника он прежде никогда не видел. Он озирался по сторонам и был излишне суетлив, что выдавало в нём человека не столь благородного происхождения.

Не доходя до трона, который охраняли безмолвные, словно статуи, воины из личной охраны царя, римляне остановились и низко опустили головы.

Затем к царю обратился худощавый Публий Тулий Туск.

– Divinum rex! Божественный царь, владыка верхнего и нижнего Египта Птолемей Теос Филопатор Филадельф, приносящий дождь, свет и радость своим поданным. Желаю здравствовать тебе и твоему роду! Я спешу вручить тебе послание от человека, оказывающего решающее влияние на римскую политику, великого Гнея Помпея Магна. Послание особой важности.

Римлянин вручил свиток одному из подошедших к нему приближённых советников Птолемея, который тут же передал его царю.

– Хочу также представить нашего друга Квинтуса Марция Аттиана, он выражает интересы Гая Рабирия Постума, приближенного человека Помпея и Цезаря. У Квинтуса есть отдельный разговор к царю, – легат еще раз поклонился.

Птолемей Неос Дионис внимательно посмотрел на него. Внешне в этом человеке не было ничего примечательного. Он был маленького роста, черные курчавые волосы, темные глаза, толстый сплюснутый нос, дурацкая улыбка.

Абсолютно не запоминающаяся внешность. Наверняка, торговец решил про себя государь. Как этот ничтожный человечишка может представлять интересы сильных мира сего?

Квинтус Марций Аттиан, словно почувствовав, что царь думает о нем, еще больше задергался и несмело молвил:

– Gratia Tua Divina! Твоя божественная светлость, мне много рассказывали об Александрии, о её красоте.