Клеопатра

По настоятельным просьбам Потина она торжественно выходила в свет, появляясь в значимых местах этого города, возглавляя торжественные процессии и щедро раздавая милостыню. Рядом с ней гордо шествовал евнух.

Появление Береники сопровождалось громкими звуками серебряных труб. Впереди следовали глашатаи, комментируя каждое действие царевны.

– Возрадуйтесь, смиренные жители Фив. Сама дочь фараона, любимица Хатхор сошла до вас! – громогласно объявляли они. Затем приближённые Береники выпускали сотни белых голубей с прикреплёнными к их лапкам разноцветными лентами.

На простых египтян это производило неизгладимое впечатление. Сотни людей падали на колени и славили Беренику. Многие её называли своей заступницей. Женщины и мужчины молили дочь царя о покровительстве к ним.

Они видели в ней настоящую богиню, и она действительно выглядела очень эффектно. Сверкая золотом, красивая дева резко контрастировала среди черни. На фоне общей серости и нищеты она была из другого мира, холодного и главное безразличного ко всему несчастному земному.

Посещение Фив и тот почет, который ей устроили горожане, только закалили её тщеславие. Весьма вероятно, что после этого она по-настоящему поверила и возомнила себя настоящей единственной правительницей этой страны. Такие разительные перемены с удовольствием отметил и Потин. Он, радостно потирая руки, понимал, что его план начинает воплощаться. Вместе со своей госпожой он получал власть, к которой стремился со своего рождения.

Глава VI. Нищета и власть

Своё детство Потин старался не вспоминать.

Но отголоски прошлой жизни не оставляли его, они преследовали евнуха в дневных видениях, крались за ним, словно страшные, безликие тени, жаркими, душными ночами. Что снилось этому человеку, когда он просыпался, крича в холодном поту?

Возможно, крошечный дом с прохудившейся крышей, в котором он родился, с маленькими, практически вросшими в землю, закрытыми даже днём окошками, в тесных комнатках которого царил абсолютный мрак. Грязный, бедный район на юго-западе Александрии, кривые, загаженные улочки со снующими просящими милостыню детьми и шарахающимися подозрительными взрослыми.

Забытое и проклятое богами место было так ужасно, что его зловоние, несмотря на прошедшие годы, всё ещё чувствовал евнух, вдыхая воздух прошлого.

Может, он видел и вспоминал свою семью: вечно пьяную иссохшую мать, лежащую на сырой, гниющей соломенной подстилке, среди собственных экскрементов, где в поисках пищи шныряли большие крысы.