Клеопатра

Он обжился в Александрии, которая стала его вторым домом, пустил здесь корни, однако его семья не спешила переезжать к нему, бывая здесь только изредка.

Утро описываемого дня началось для Марка Тулия Северуса немного непривычно. Он раньше времени проснулся и пребывал в весьма дурном настроении из-за кошмарного сна. Во сне ему привиделась странная, косматая женщина, сидящая на мостовой, она стригла свои длинные волосы, которые потом превращались в различных мерзких змей. Эти гады заполонили всю дорогу и от них невозможно было укрыться.

Они обвили его тело, заползали в рот, нос и уши, и он, уже умирая во сне, закричал от ужаса и проснулся. Просидев неподвижно на кровати довольно длительное время и поразмыслив, к чему приснилась такая ерунда, римлянин, наконец, встал. Совершив утренние процедуры омывания, во время бритья он по неосторожности глубоко порезал щеку, что ещё больше раздражило его. Под руку попался один из молодых слуг, на котором господин сорвал свой гнев, обругав его за нерасторопность. Обильно смягчив кожу масляным бальзамом, он уселся за раннюю трапезу.

Наспех позавтракав фруктами и хлебом, размоченным в вине, Марк Тулий Северус на колеснице вместе со слугой выехал из ворот своей усадьбы. Путь его лежал в район порта, расположенный на юго-западе города. В ближайшие дни туда должны были прийти два его судна с коммерческим грузом.

Как только колесница загрохотала по мостовой, его внимательный взор подметил необычную картину: большое скопление людей в это раннее время. Город ещё не проснулся, но жителей высыпало на улицы гораздо больше, чем обычно.

Любопытно, но многие из горожан находились без движения, будто неодушевленные куклы, создавалось ощущение, что они замерли, как в детской игре в ожидании указания. Римлянин не успев понять, что бы это значило, уткнулся взглядом в сгорбленную старуху, одетую в грязное тряпьё, которая, прижимая к груди какой-то сверток, резко выдвинулась навстречу колеснице.

– Пошла прочь, карга, – громко выругался Марк, однако женщина никак не прореагировала.

– С дороги! Ты что оглохла, старая шлюха? Клянусь, Сатурном, если не уберешься, я раздавлю тебя, тварь, – грозно прорычал римлянин. Старуха подняла голову и ощерила свой беззубый рот в неприятной улыбке. На её изжёванном лице, увенчанным крючковатым носом, сверкнули черные, как угли, глаза.

– Будь ты проклят, собака – римлянин, – прошипела она и резко бросила под колёса его колесницы свой свёрток.

Марк Тулий Северус оторопел от такой наглости.