Авария – точка отсчета

Муж просил меня немного подремать, но я спать не могла, мне не хотелось спать. Я только хотела выяснить, когда повезут моего сына в областную больницу? Каждого врача я встречала вскакивая и спрашивая.

– Как мой сын?

– Тяжелый, но стабильный.

Отвечали мне, как попугаи и никто не говорил о переезде. Ко мне подсела сотрудница полиции и пыталась взять показания. Под действием таблеток я перестала плакать и все вокруг плыло. Оказалось, она пришла с водителем, он стоял у окна, а я его даже не разглядела, вот и сейчас не помню.

Знаю, только, что он намного старше меня, имеет внуков такого же возраста как мой сын.

– Вы видели само ДТП?

– Нет, я вышла на улицу, когда сын лежал на дороге, – разглядывая свои почти белые руки, сказала я.

– Водитель пытался скрыться с места ДТП? – последовал новый вопрос.

– Нет, они остановились, – смутно вспоминая светлую волгу на другой стороне дороги.

– Но по словам вашего сына Павла, он их остановил, – утверждала полицейская.

– Может все вопросы в следующий раз, – стал заступаться муж, глядя на мой совсем потерянный взгляд и смятый в моих руках мокрый носовой платок.

– Еще пару вопросов и я уйду. Мне нужно ваше заявление на начало следствия по делу ДТП, в котором пострадал ваш сын, – она показала на листы, лежащие у нее на коленях.

– Я не буду писать заявление, – ответила я и услышала возмущение полицейской дамы. – Мы все равно проведем расследование, и если ребенок не поправится, водителю грозит тюрьма.

– Я не хочу писать заявление, – чуть повысив голос, ответила я.

– Вы поймите, дальше будет проблематично, если вы решите взыскать деньги за лечение вашего ребенка. Я вас предупредила и показала еще раз бумаги.

Я отвернулась, в голове не было никаких желаний, ни наказывать человека, ни жить самой. Как можно решать жизнь других, если Господь сам решает как с кем поступать. В тот момент я не видела никого виноватым, кроме себя. Помню еще глаза мужа – безысходность и растерянность.

Дети поехали домой, чтобы покормить животных, обещали приехать позже. Муж остался со мной. После шести часов вечера разъехались все, мы с мужем остались одни в коридоре возле реанимации. Вид его был потерян, он держался и старался не показывать вида, что он переживает. Он тоже украдкой вытирал слезы и молчал, гладя мою руку. Что он думал в тот момент, он рассказал спустя много времени. Сказал, когда увидел мужчину, были мысли задушить его.