История кесарей. Тайны Древнего Рима

Так жизнь Архелая была на некоторое время сохранена, но он умер немного спустя по другой причине [46]. После этого Каппадокия досталась римлянам и управлялась всадником в качестве наместника.

Города Азии, пострадавшие от землетрясения, были поручены бывшему претору с пятью ликторами, большие суммы денег были оставлены им из налогов, и большие суммы были также даны им Тиберием [47]. Ибо он не только строго воздерживался от получения чужого имущества – настолько долго, конечно, насколько в нем вообще сохранялись достоинства – и даже не принимал наследств, оставленных ему завещателями, имевшими родственников, но в то время внес значительные средства как городам, так и частным лицам, и не принял никаких почестей либо благодарностей за это деяние.

Когда прибывали посольства от городов или провинций, он никогда не вел дела с ними наедине, но привлекал к участию в переговорах многих других, особенно людей, уже управлявших этими народами.

18. Германик, снискавший славу своим походом против германцев, продвинулся вплоть до океана, нанес сокрушительное поражение варварам, собрал и похоронил останки тех, кто пал вместе с Варом, и возвратил боевые знамена [48].

Тиберий не вернул свою жену Юлию из изгнания, к которому ее приговорил ее отец Август за прелюбодеяние, но даже поместил ее под замок, пока она не погибла от истощения и голода [49].

Сенат обратился к Тиберию с просьбой, чтобы месяц ноябрь, в 16 день которого он родился, назвали бы «тиберием»: «А что вы станете делать, когда будет тринадцать Кесарей?» – ответил Тиберий [50]

Позже, когда Марк Юний и Лукий Норбан вступили в должность [51], знамение не малой важности произошло как раз в первый день года и, несомненно, что оно касалось судьбы Германика.

Консул Норбан, как кажется, всегда увлекался трубой, и так как он усердно этим занимался, он захотел сыграть на ней по такому случаю утром, когда многие люди уже были возле его дома.

Однако, это действие напугаю их всех, так как им показалось, что консул подал сигнал к сражению, и они были встревожены падением статуи Януса. Они, кроме того, были немало обеспокоены оракулом, считавшимся прорицанием Сивиллы, которое, хотя вовсе и не касалось этого времени в истории города, применялось к существовавшему тогда положению.