Егерь Императрицы. Батальон, к бою!

Главное, осмотритесь хорошо перед самим рывком, чтобы ненароком на разъезд не нарваться!

Никакой опасности поблизости не наблюдалось, и вскоре, выскочив из овражка, четверо разведчиков короткими перебежками приблизились к двум повозкам.

– Знакомьтесь: это Тарас, родич моей жены, покойницы, – представил дед седого, с отвислыми усами, пожилого селянина. – Я ему все растолковал, Ляксей Петрович, ну, он и согласился нам помочь.

– Доброго дня, батько! – поздоровался с ним Егоров. – Дорофей Архипович вам, наверное, уже все рассказал о том, что нам нужно в Очаков осторожно попасть.

– Так, – подтвердил тот. – Непроста це справа. Турки дуже злi. Визнають вас – погано всiм буде[3 - Непростое это дело. Турки сильно злые. Признают вас – худо всем будет (укр.).].

– Ну, вот вы нам и помогите, а уж мы тогда в долгу не останемся, – улыбнулся Алексей и протянул селянину две большие золотые монеты. – И еще столько же получите, когда обратно придем.

– Небезпека, ну, що ж робити, допоможу[4 - Опасно, ну, что же делать, помогу (укр.

).], – вздохнул тот и, полюбовавшись золотом, быстро спрятал монеты. – Слухайте Дорофея. Я через нього пiдказуватиму, що треба робити. Ви краще взагалi нiчого не кажете. Бо у вас швидко визнають чужих. Серед мiсцевих багато тих, хто басурманам вiрно служить[5 - Я через него буду подсказывать, что нужно делать. Вы лучше вообще ничего не говорите. А то в вас быстро признают чужих. Среди местных много тех, кто басурманам верно служит (укр. ).].

Две повозки, запряженные волами, медленно катили на юг. В обеих лежали гончарные изделия, кожа животных, сушеная и вяленая речная рыба, домотканая шерстяная ткань и плетеные из ивового прута корзины.

– Каждый по корзине возьмите себе на горб, и пошли, – скомандовал дед. – Ляксей Петрович, ты, может, лучше за меня сядешь и быками править будешь?

– Не-ет, Архипович, ты уж давай сам, а я тут, с ребятками, – отказался Алексей и, выбрав корзинку полегче, взгромоздил ее на плечи.

«Полегче», – это было мягко сказано. Уже через пару часов пути руки, спина и шея начали ныть, а пот с дорожной пылью покрыли лицо серой коркой.

– И зачем это только нужно – на себе тяжести тащить? Сидели бы сейчас в свое удовольствие на повозках, а не мучились с ними на горбу, – причитал Лужин. – Это вот дед с умыслом так над нами издевается. Он меня еще с той, с самой первой нашей встречи на Буге невзлюбил, а теперь вон и вам заодно достается.