Аквитанская львица

Сидя бочком в женском седле белоснежного скакуна, среди сотен придворных, герцогиня приближалась к нему – судьба, загадка, возможно, его счастье…

У ворот собора Святого Андрея две свиты, принца и герцогини, сошлись вплотную. И два юных существа, оказавшись лицом к лицу, поклонились друг другу.

– Я рада нашей встрече, принц, – опуская глаза, почтительно проговорила Алиенора. – И да ниспошлет Господь вам счастье и удачу.

– И я бесконечно рад нашей встрече, герцогиня, – проговорил он. Голос, полный трепета, выдал его.

 – Вы прекрасны…

– Охотно верю вам, ваше высочество, – неожиданно смело улыбнулась она. – Мне об этом говорят так часто! – Гордо подняв голову, она огляделась по сторонам: придворные на коленях просили ее быть скромнее с наследником французского престола. – Разве нет, мои добрые вассалы?

Людовик смутился еще сильнее, хотя взглядом пожирал лицо девушки, ее шею, плечи, стиснутые ярко-красной парчой, пока небольшую, но высокую грудь. Видение, да и только! Юная герцогиня взволновала всех аристократов, прибывших с ним.

Первый разговор будущих супругов оказался коротким: за женихом и невестой следили, отмечали каждое движение, каждый взгляд. Их развели очень скоро – будет еще время наговориться! Вся жизнь впереди!

3

Еще с утра кафедральный собор Святого Андрея обступила многотысячная толпа, она же запрудила улицы. Потом приехала многочисленная стража, растолкала горожан, разбив их на два лагеря и создав крепкое оцепление. По этой дорожке и проехала к воротам собора свадебная процессия, где жениха и невесту торжественно окружали первые аристократы Франции и Аквитании, а за ними ехали рыцари, оруженосцы и пажи.

Людовик был горд за невесту, и румянец не сходил с его худощавых щек. Потом они вошли в храм, где на укрытом красным бархатом возвышении, у алтаря, их поджидал епископ Бордо Жоффруа дю Лору. Здесь, под высокими сводами, смело гуляло эхо и причудливо преломлялись лучи солнца, проникая через разноцветные витражи.

Два юных создания в тишине торжественно замершего собора поклялись любить друг друга вечно – и тотчас их, на радость подданным, обвенчали.

А когда под колокольный звон они вышли из ворот собора под яркое южное солнце, наступая в цветы, народ заревел тысячами голосов – отныне север и юг Франции становились единым королевством, чья мощь обещала быть незыблемой, а будущее – воистину державным.

Прямиком из собора молодых проводили в пиршественную залу дворца Омбриер, усадили во главу стола.