Аквитанская львица

Но суровая жизнь была только впереди. Людовик Седьмой, мрачнеющий день ото дня, запретил пиры, музыку и танцы. Теперь только молитвы о спасении души должны были звучать под дворцовыми сводами на острове Сите.

Но это было не самое худшее, что могло приключиться с Алиенорой. Уже давно она слышала шепот, преследовавший ее везде – во дворце, на охотах, во время путешествий.

«Господь не дает им ребенка за их грехи!» – клубком змей расползался шепот по коридорам дворца Сите.

«Господь не любит и отвергает их!» – зло неслось по кварталам Парижа.

«Господь карает их за гордыню!» – грозно аукалось эхо по всем провинциям Франции.

Раньше она была слишком увлечена государственными делами, чтобы думать об этом. И потом – какими были ее годы! Их поженили совсем еще детьми. Но теперь, угомонившись, Алиенора все чаще приходила к заключению: если у них с Людовиком не будет детей, их брак обречен. Они могут прожить еще несколько лет, но однажды вассалы короля скажут ему: «Нам нужен наследник! Приведите в дом женщину, государь, которая подарит вам сына, а королевству – будущего государя! Или хотя бы наследницу-дочь.

Мы должны знать, что королева способна породить новую жизнь!» И они будут правы – таков закон королевского правления. Даже папа римский, глазом не моргнув, разведет пару, обреченную на бездетность: королевский брак, лишенный потомства, по законам Церкви неугоден Богу!

После одного из заседаний Королевского совета Алиенора, отразив на лице все смирение, на которое только было способно ее гордое сердце, подошла к настоятелю Сен-Дени.

– Отец Сугерий, – она склонила голову перед человеком, которого не любила и прежде осыпала насмешками. – У меня есть к вам просьба, которую можете выполнить только вы…

– Я внимательно слушаю вас, ваше величество, – поклонившись молодой женщине, своей госпоже, откликнулся аббат.

– Все то страшное, что произошло за последние годы, разбивает мое сердце…

Сугерий поднял на королеву глаза – он не был расположен верить ее словам.

Слишком хорошо он знал им цену!

– Так вот, – продолжала она, – я прошу вас устроить мне встречу с тем, чья божественная миссия на земле выше всяких похвал… Я говорю о вашем учителе Бернаре Клервоском. От этого зависит моя жизнь, жизнь моего мужа и наше с ним счастье…

Только тут аббат Сугерий ощутил, что, возможно, он ошибался. И некий порыв, светлое движение все же случилось в душе юной разрушительницы.