Дар из глубины веков

Молодые викинги, которым не хватало место на своей земле, объединялись в бешеные ватаги, садились в драккары и плыли куда глаза глядят! Ненасытные и жестокие, они презирали смерть и готовы были в любую минуту умереть с мечом в руках. Это было величайшим благом для викинга! И меньше всего они ценили жизнь других. Викинги не ведали жалости ни к женщинам, ни к детям. Они не искали ничьей дружбы, им не нужно было покорять, дабы властвовать! Они просто вырезали всех, кто попадался им на пути. Даже король франков Карл не был так жесток – за викингами оставались только пепелища!.

.

Первым, что увидят на своем пути эти самые викинги, или норманны – северные люди, лютые дикари, окажется Англия, и, что чудеснее всего для них, – теплая и благословенная земля франков, которая уже скоро будет зваться Францией! Викинги будут проникать по ее рекам и однажды возьмут в осаду сам Париж – к тому времени небольшую крепость на острове Сите в середине Сены. Викинги будут безжалостно грабить и уничтожать население, они станут для Франции еще худшей чумой, чем был Карл Великий для саксов или славян.

Именно эти нашествия, которые только еще начинались и которые будут продолжаться два столетия, и положат конец завоеваниям Карла Великого на востоке и заставят его обратить внимание на свои исконные земли. Это случится уже очень скоро!..

А пока что повозка с семьей жреца лютичей Ярило Гана двигалась на восток. Лютичи шли туда, куда и викинги редко совали нос! Потому что там им спуска не давали! Те земли надежно охранялись дружинами своих князей.

Но главное, лютичи уходили в земли тех славян, которые молились тем же богам.

Они уходили к своим восточным братьям – в Гардарику, Страну городов!

– Я уверен, – говорил своим родным жрец Ярило Ган, – братья-славяне встретят нас радушно! Мы найдем среди них и хлеб, и кров! Все так и будет – я верю в это!

«И пришли мы от Старгарда к озеру Ильмень. Братья-славены встретили нас, детей Сварога, волхвов его верных, с великой радостью, – на дощечке, покрытой воском, выводил крепкий бородатый мужчина в длинной полотняной рубахе.

Он сидел за крепким дубовым столом у открытого окна – на реку и лес, на легкие облака, текущие в густой лазури. Перед ним лежали покрытые воском дощечки – такие используют для первого письма, как черновик, второе наносят резцом на березовые дощечки. На волевом лице мужчины читались отголоски бурь прошлых лет. Белый шрам пересекал левую скулу.