Ордынский волк. Самаркандский лев

 – Поднимайся. На этот раз я буду добр к тебе. Но визирем, Камал, тебе уже не быть, и уж точно не быть полководцем!»

Тимур помнил, как на эту громкую ссору вышла из дома его старшая сестра Кутлук Туркан. В руке она держала грозное оружие служанки.

– Вот что, цари и визири, если вы помнете мой цветник, я вам всем наподдам этой метлой! – Она была еще девушкой, но с твердым характером, достойным настоящего воина. – Слышишь меня, Тимур?

– Слышу, – красный лицом, еще дыша гневом, опустил глаза тот.

Он безмерно уважал и любил свою старшую сестру.

– Хорошо. А теперь выметайтесь со двора, бахадуры.

– Но мы еще не совершили казнь, – твердо сказал ее брат.

– Какую еще казнь?

– Виновного.

Тимур готов был настоять на своем. Ведь отрубить голову кому-то было надо. Обязательно надо! Царь должен рубить головы!

Кутлук Туркан подозрительно оглядела мальчишек.

– И кто у вас виновный?

Оглядел притихших товарищей и Тимур.

– Мы пока не знаем.

– Я знаю, – хитро сказала девушка.

Очень скоро Тимур и его друзья собрали чучело из соломы. Обернули в старую рубаху. Перевязали туловище, ноги и руки бечевой, чтобы смешной человечек не рассыпался прежде времени. И голова у него была из соломы, и шея, что немаловажно. Тимур вытащил из дома кривой отцовский клинок, подошел к чучелу и сказал: «Ты ослушался меня, негодный, и за это должен понести наказание. Во имя Аллаха, приговариваю тебя к смерти!» Размахнулся и снес отцовским мечом чучелу и без того хлипкую голову. Кутлук Туркан стояла невдалеке подбоченившись и смеялась до слез.

Но Тимур был серьезен! На всю жизнь он запомнил это упоительное ощущение – решать судьбу другого человека, проявить волю и власть – взять и казнить его. Потому что он решил так. И ничего больше – только его воля!

Таким он был уже в десять лет, но время неумолимо летело вперед, открывая жадному юному сердцу новые горизонты.

Отец, будучи опытным воином, сам научил его всему – ездить верхом, сражаться на мечах и кинжалах, метать копье, стрелять из лука.

Научил ничего не бояться, уж коли тебе выпала участь солдата. И всегда, подобно другим бекам, в чьих жилах текла кровь воинов Чингисхана, говорил сыну, какими великими были его предки. Покорителями земли. Потрясателями вселенной. Хозяевами мира.

К четырнадцати годам, когда Тимур побывал во дворце Балха, предстал пред очами эмира Казагана и сблизился с его внуком, он уже был норовистым воином, только пока воевать было не с кем.