Егерь императрицы. Гром победы, раздавайся!

Вот потому-то здесь и нужны широкие, чем-то отдаленно похожие на лыжи полозья. Крепкий, крытый кожей кузов, чтобы провезти тяжелый груз и по дороге не замочить его. Ну, и, как я сказал, нужна общая легкость всей этой повозки, чтобы ее спокойно перемещала двойка лошадей на большие расстояния.

– Хм, однако, задача, – задумчиво проговорил мастер. – Месяц времени всего. Ну что же, в виде приработка к основному делу, я думаю, мы можем за это взяться. Да и таким бравым господам офицерам, пожалуй, что вовсе даже не грех будет помочь.

Сделаем, Алексей Петрович, как раз хорошее дерево у меня на подходе. На оглобли самое лучшее – это, конечно же, береза, а вот на кузов нужна только лишь липа, как легкое и одновременно упругое, стойкое и крепкое дерево. Самое главное, чтобы она просушена была правильно. Ну а на полозья или ясень, или дуб нужен. Последний – он хоть и тяжелее, а все равно будет предпочтительней. Как-никак тут ведь большую нагрузку надобно выдержать, а кто же с этим лучше дуба-то сумеет справиться? Сделаем, – почесав затылок, проговорил Соврастин.  – Через три недели сюда приходите, вот сами и посмотрите, что да как у нас получается. Может, и подскажете еще чего дельного. В чертежном-то деле, я гляжу, вы смыслите.

– А по цене как, Виктор Ильич? – спросил мастера Алексей.

– Ну, а уж это вы с Михаилом Леонтьевичем обсудите, – покачал тот головой. – Тут я в энти самые дела не встреваю. Чай, уж не обидит их высокоблагородие своих мастеровых. Это вы уж сами, сами там с ним обговаривайте, господин офицер.

– Понял, – улыбнулся Лешка, – обсудим. Ну, тогда до встречи, Виктор Ильич, вы уж расстарайтесь для моих егерей!

* * *

В воскресенье на обряд крещения прибыла вся команда особого полка. Тут же при ней был и ветеран Зубов Иван Карпович.

Отец Валентин пришелся Алексею сразу же по душе. Есть такие люди, которые с первого же взгляда вызывают самую искреннюю симпатию. Сам батюшка был худенький, скромный, с седой бородкой и добрыми лучистыми глазами. Одежка на нем старенькая, но вся выстиранная и аккуратно заштопанная.

Население сгоревшей на правом берегу Буга деревни Покровки, вывезенное два года назад егерями в Николаевское, все это время вращалось вокруг батюшки. Каждому он мог дать добрый совет, накормить куском хлеба, хотя зачастую и у самого него было весьма скудно с пищей. Каждого мог ободрить, душевно обогреть и обнадежить. По весне большинство жителей деревни изъявило желание переселиться обратно в свои родные места.