Дневник сельского фельдшера

Пока ребенок находился в стационаре за ним ухаживал его отец. Мама и сестрёнка приехали с нами.

Мальчик лежал в палате. Это было очень страшное зрелище. Его поза была на боку, голова запрокинута назад до такой степени, что был приоткрыт рот, правая нога была согнута в колене и подтянута к животу, левая нога вытянута и стопа неестественно вывернута. Пятка была плотно прижата к матрасу. Одна рука согнута в локте лежала под туловищем, другая была также как и нога неестественно вывернута и пальцы растопырены.

На его голове в некоторых местах были выстрижены волосы – память о трепанациях. Стоял подключичный катетер и желудочный зонд. Но самое страшное было то, что он был в сознании. Его глаза были открыты, он редко ими моргал и смотрел в одну точку. В его взгляде была боль и страдание.

А ещё во взгляде была усталость как у пожилых людей. Я никогда не забуду этот взгляд. Никогда.

Рядом с ним сидела его сестрёнка, держала его за руку, что-то ему рассказывала вполголоса, а другой рукой выдавливала сок из дольки мандарина и капельками этого сока пыталась его напоить.

Ну что ж. Надо ехать. Домой.

На носилках. В буханке. По жаре. 500 километров.

У Васи, видимо на фоне перенесенных операций, отказала терморегулирующая система. Его то знобило, то он покрывался потом. Давление было 150/120 (никогда больше не сталкивался с таким) и пульс 100—120 в минуту. Тогда я думал: «Хоть бы довезти его живым. Состояние очень тяжёлое, сейчас его „просквозит“, присоединится пневмония и всё…»

Домой мы приехали к 22.

00.

Когда Васю занесли домой, то я уходя подумал, что Васе осталось недолго.

Через два дня я, находясь на дежурстве, приехал к нему уже на судороги. Вернее они уже прошли и Вася только вздрагивал и смотрел перед собой. Когда я ставил ему сибазон он стонал:

– м-м-ммм-оо…

А делал ему укол я в бедро, поскольку в ягодицу тяжелым больным нежелательно – чревато развитием пролежней.

Через несколько месяцев меня направили заведовать участковой больницей, и я уехал из райцентра на периферию.

Прошло два года. Случилось так, что я заболел сам и лечился на дневном стационаре в терапии ЦРБ. Лежу я под капельницей. Вдруг в палату на инвалидной коляске заезжает паренёк, останавливается, смотрит на меня некоторое время и улыбается. Потом едет дальше к своей кровати. Его лицо мне показалось очень знакомым. Следом за ним в палату зашёл мужчина и направился к пареньку.

Ёлки-палки! Да это же папа Васи.