Сборник рассказов о Великой Отечественной войне. 75-летию Великой Победы посвящается!

Находилась она прямо посреди равнины с высокой, до плеч, травой. Было прохладно, а поскольку в танке были всего две штыковые лопаты и одна совковая, работать одновременно могли только трое, и у нас возникло соперничество за работу, чтобы быстрее согреться. Линев простер руку и заговорил лирическим тоном:

– Дети, детки, детишки! Разве не чудесно рыть землю здесь, на просторе? Смотрите, уже всходит солнышко, и бояться привидений больше не нужно. Станет тепло, птички споют нам множество песенок. Чувствуете на своих нежных щечках поцелуи свежего степного ветра? Чувствуете, как он играет вашими кудрявыми волосами?

Когда солнце поднялось повыше, рвения у нас поубавилось.

Вспотев, мы начали снимать одну одежду за другой и, наконец, остались в сапогах и трусах. Но все равно обливались потом, и, непривычные к рытью твердой степной земли, руки покрывались водяными мозолями.

– Скажите, – воскликнул ефрейтор Поляков, – солдаты мы или землекопы? Спрашиваю исключительно из-за утвержденных профсоюзом расценок.

Мы постоянно обмеряли танк, чтобы определить, скоро ли яма будет достаточно глубокой, но в полдень, когда солнце палило нещадно, проработав семь часов, вырыли ее только наполовину.

Старшина принялся клясть армию, а Поляков невинным тоном спрашивал, чувствует ли он нежные поцелуи степного ветра, радуется ли его сердце теплым лучам солнышка и воспитательному воздействию земляных работ? Линев в сердцах запустил в него лопатой, пошел и лег в тени танка.

– И чайной ложки больше не выкопаю. Без того хватает ям на этой войне.

Доброй ночи!

Поляков, Шмелев и я копали полчаса, настало время Линеву с Федоровым сменить нас. После долгих препирательств мы загнали их, упиравшихся, в яму. Следующие два часа прошли нормально, потом продолжительность смен снизилась с получаса до пятнадцати минут, и, в конце концов, все мы пятеро, неспособные больше работать, лежали на спине, глядя в небо. Однако яму, хочешь не хочешь, требовалось вырыть, поэтому, полежав около часа, Линев с Федоровым поднялись. За ними вскоре потянулись и остальные.

В пять часов утра следующего дня яма была докопана, и мы загнали в нее танк. Быстро разбили палатку для сна, но, по слухам, эта местность кишела немецкими диверсантами, поэтому требовалось выставить караул. Мы не могли решить, кому заступать на пост первому. Посреди нашей громкой перебранки старшина неожиданно заявил:

– Я – старшина и не должен стоять на часах. Сами разбирайтесь.

С этими словами он накрылся одеялом и уснул.