За стеной сна

Они обменялись приветствиями, а затем Вадим прошёл внутрь. Он действительно волновался. Для него подобный опыт был впервые. И это совсем не походило на то, с чем ему приходилось встречаться на службе.

– Может быть, вам будет не все понятно, – чуть ли не заискивающе улыбнулся Вадим, – вы тогда спрашивайте, постараюсь разъяснить.

– Не бойтесь, и не такое приходилось читать. У того же Горького почерк, думаете, был много лучше? Но да ладно о наших ушедших титанах литературы. Вы пока чайку выпейте, с сахарком, если хотите, а я погляжу, как и что у вас вышло.

Дальше было около получаса тишины, которую нарушали только лишь большие тикающие часы на стене. Становилось душновато и Вадим подошёл к окну, приоткрыл форточку. Теперь стали слышны и голоса детей – хотя их в этих дворах практически не было.

Вадим уже не мог сидеть, он просто встал у окна, разглядывая зелёную листву густых деревьев.

И, наконец, в комнату вошёл Илья.

– Ну что я могу сказать.

Не так уж и плохо для первого опыта. Конечно, есть и ошибки, и стилистика хромает. Но суть не в этом – сам сюжет вы передали в обоих рассказах. И я, в принципе, уже могу сказать, о чём были сны и почему они вообще вам приснились…

Вадим настороженно молчал. Илья же продолжил:

– Первый сон – попытка защиты. Вы не должны были вмешиваться, и это еще всплывет в вашей жизни с самой неожиданной стороны. Во втором говорит совесть. Но тоже не впустую, это не просто муки.

Здесь есть и намёк как преодолеть это – и литература, в частности, рассказы могут вам помочь. Давайте я подредактирую, чтобы вы лучше поняли, как работать с языком. Заодно выделю слабые места текста.

Спустя несколько дней Вадим с удивлением читал так называемые отредактированные рассказы. Это читалось уже и правда увлекательно. Неужели подобное могло иметь какое-то отношение к нему?

Илья же спросил:

– Как у вас в последнее время с кошмарами?

– К счастью, не было.

– Вот видите. Немного пара мы спустили. Но это, конечно, пока только начало. Останавливаться на достигнутом не стоит. Надо прорабатывать дальше, иначе всё может вернуться в куда более неожиданных формах.

Илья чуток помедлил, затем полистав страницы рукописи, произнес:

– Очень странно, Вадим, вот что. Вы ведь работник специфической, так сказать, службы, но в текстах проскальзывают такие странные мотивы, что порой оторопь берет.