За стеной сна

Сон не проходной, яркий, в нём оказались прописаны все черты внешности как Наташи, так и несчастного токаря, особенно узловатые мозолистые ладони, через которые прошли тысячи деталей за его нелёгкую трудовую жизнь.

Воронин мёртв. Интересно, мучают ли кошмары Евсеева: ведь тот, как ни крути, прямая причина безвременного ухода из жизни старого токаря. Да и не старик тот вовсе, просто казался старше своих лет, – тяжёлая работа пагубно отражается на здоровье и внешности человека.

Как-то не вписывались художества Евсеева в то, что провозглашалось товарищем Сталиным на партийных встречах.

Говорили про гуманизм, самый свободный и светлый строй. А вот таких Ворониных забивали десятками в подвалах. А если так нужно? Враг не дремлет, он хитёр и коварен. Даже в простом токаре может скрываться подколодная змея, мечтающая вернуть власть попов и богатеев.

Надо спросить Илью. Человек, так хорошо говорящий о снах, знает и явь. Вадим уже не представлял своей жизни без философа.

Дважды прозвучал клаксон, знакомый и приятный для уха Вадима звук. Он выглянул в окно и улыбнулся. Возле детской площадки, возле старинного толстого вяза, роняющего семена на чуть мокрую после дождя землю, стоял Илья. Дверца автомобиля открыта, и какому-то счастливчику из детворы, бегающей в шортиках на лямках, дозволено пару раз нажать на пластиковую грушу. О семейной стороне жизни философа Вадим знал мало. В квартире своей тот жил один, холостяком, однако уют поддерживал.

А детей любил, всегда по голове погладит проходящего мальчугана или девчушку, или вот так даст поиграться диковинной игрушкой.

За длинным деревянным столом играли в домино пара жильцов, дышали свежим воздухом, поглядывали на соседей. Рогов знал, что в каждом доме имелся соглядатай, работающий на органы. Работа его сводилась к простому: разузнать, чем живут соседи, нет ли каких поползновений противу советской власти. Так что, вполне возможно, и среди доминошников имелся такой созерцательный элемент.

Один из игроков внимательно изучал Илью и наверняка высмотрел номер шикарного автомобиля, приехавшего к молодому следователю. Оно, конечно, Вадик свой человек, тоже с погонами, но бережёного Бог бережёт, доложить, куда надо, следует.

Философ кивнул Вадиму, тот уселся на переднее сиденье, и они тихонько проехали по оживлённому двору. Внезапно Вадим понял, что в машине есть кто-то третий.