За стеной сна

– Вадим Рогов, я начинающий писатель, пишу рассказы.

Ганс слушал, учтиво наклонив голову, но делиться мыслями не спешил. Или это пресловутая европейская вежливость?

Конечно, Рогов звучало далеко не как, допустим, Горький или Пильняк, но ведь и они когда-то начинали.

– У наших стран много общего, – неожиданно начал сам Райен. – Мы, скажу больше, как муж и жена. Иногда ссоримся, но чаще дружим. Конечно, бываем и в разводе, но потом снова сходимся.

Голос его имел приятные баритональные обертоны, обволакивал, хотелось слушать и слушать.

Илья предупреждал, что в таком случае надо сразу сбрасывать оцепенение, поскольку можно подпасть под гипнотическое влияние собеседника. Похоже, Ганс Райен прекрасно осознавал, что делает, движения его рук были плавными и тоже завораживающими. Да, точно, непростой немец.

– Ха-ха-ха! – нарочито невпопад засмеялся Рогов, так громко, что на них даже обернулись проходящие мимо литераторы.

От неожиданности Райен вздрогнул и на его лице промелькнула лёгкая обида.

Неужели он сказал что-то смешное?

– Простите, вспомнил своего товарища, Севу Пестрикова.

Ганс наморщил лоб, продолжая играть роль недотёпы, неспособного запомнить имя человека.

– Это тот, кто вас представил, не так ли?

– Именно! – продолжал улыбаться Вадим, – такой пройдоха, ни одной юбки не пропустит.

Райен кисло улыбнулся.

– Мы, немцы, только имеем репутацию сдержанных арийцев, на самом деле и нам не чужды роковые страсти. Вы можете судить об этом по шпорту.

Он произнёс не спорт, а «шпорт», но тут же поправился.

– Посмотрите, как мы энергичны в ш-спорте, бьём рекорды. Уверяю вас, и в футбол научимся играть так, что равным нам не будет. Утрём нос этим вечным задавалкам, то есть, как это правильно, за-да-ва-кам англичанам.

Рогов был рад, что немного подпортил эффект гипнотического обаяния Райена, а здесь чувствовалась профессиональная хватка. Написать ли об этом в рапорте Алдонину? Как тот воспримет такую характеристику? От Рогова требуются только выводы о политических воззрениях подопечного, а не вовсе не информация о его мистических наклонностях и владении гипнозом.

Молодой человек ощущал себя кроликом, собственноручно отправившемся на рандеву с удавом. Ещё немного, и его бы съели или легко завербовали. Как мало для этого надо. Мгновение, и он бы потёк, растаял от приятного бархатистого голоса, проникся доверием, а от этого до полного подчинения, на самом деле, уже совсем недалеко.