За стеной сна

«Эмка» при этом так и не сдвинулась места, стояла с полураскрытой дверью посреди дворика.

– Значит, Ганс Райен, – задумчиво повторил имя немца Илья, почесал подбородок, посмотрел на руль. – Это интересно.

– Вы знаете его?

– Да как сказать. Конкретно его я не встречал. Но кое в чём пересекаться доводилось. И догадывался, что он скоро появится. Это хорошо.

– Что же тут хорошего? Да кто он такой, в конце концов? – Вадима начали немного раздражить эти недомолвки философа. – Неужели правда связан с разведкой рейха?

Илья рассмеялся.

– Трудно сказать, кто с кем тут на самом деле связан. И как забавно всё устроено. Тебя поставили приглядывать за ним… Смешно, правда смешно.

Вадим засопел, почувствовал, как гнев начинает бурлить в нём. Захотелось выскочить из автомобиля, да прекратить этот бесполезный разговор. Однако Илья вдруг поднял обе руки, будто сдаваясь.

– Прости, Вадим, я не хотел тебя злить. Просто некоторые вещи тут не совсем из области материализма. Тебе ведь не хочется это знать? А про твои попытки прийти к нему в сон могу сказать, что есть некоторые фигуры в нашем мире, которые чувствуют такое вмешательство, умеют закрываться.

И Райен, выходит, одна из таких фигур. Это хороший урок. Но о целях урока ты должен догадаться сам. И теперь надо подумать над следующим ходом. Однако для начала всё-таки давай поедем на съезд. Думаю, там уже всё бурлит.

Действительно, когда приехали к Дому Союзов, там уже начались первые выступления. Поэтому они не стали искать каких-либо знакомых, включая того же Райена, а просто тихо прошли в зал, да уселись у одной из колонн.

Сегодня выступало немало поэтов, среди которых основную группу составляли ленинградцы. Но это было, конечно, не зачитывание стихотворений, а всё те же споры вокруг имён классиков русской литературы и про новые течения в ней. Невольно молодой следователь зевнул. А затем опять оглядел огромный зал. Райена всё-таки требовалось найти. Но с места, где сидели друзья мало, что было понятно.

– Поражаюсь нашему времени, – пробормотал Илья, рассматривая делегатов съезда писателей. – Особенно революции. Не каждому доводится жить в эпоху перемен.

– Про что вы? – деликатно осведомился Вадим.

По-прежнему он обращался на «вы» к философу, хотя тот призывал перейти на «ты». Следователь почему-то перейти не мог, словно количество прочитанных Ильёй книг, огромный багаж знаний и владение десятком языков вздымали учителя на невиданную высоту.