Код Гагарина

Бэрримор не звонил с того самого момента, когда дал мне это небольшое поручение, и я решил, что пора самому набрать номер. Его телефон почему-то в этот час был выключен, я немного поудивлялся, но на дачу не поехал. К тому же позвонила Таня, заявившая, что сготовила ужин, да не простой, а с голубцами по ее фирменному рецепту. Я очень кстати вспомнил, что в холодильнике ждет своей неминуемой участи бутылка водки, и поэтому, сами понимаете, куда бы, кроме домашнего очага я мог бы еще направиться? Альтернатива, что называется, отсутствовала.

Видимо, я решил правильно. Но кто-то или что-то в этом мире вдруг решило, что у меня дела пошли излишне гладко. Мы с Таней собрались трапезничать с толком и расстановкой, не спеша и вкусно. Поначалу все шло гладко. Мы выпили (я даже два раза) и уничтожили по доброму голубцу за степенной беседой двух умных людей. По давней и доброй традиции при поглощении подобного ужина у нас было наложено табу на обсуждение бытовых и финансовых проблем, следовательно, время текло приятно, как холодная водочка в глотку под отличную закуску.

Не успел я поставить третью стопку на стол, как затрезвонил мобильник. Секунды две я напряженно думал, как поступить – брать трубку, или соврать потом абоненту, что телефон якобы валялся далеко от меня, и я не успел его взять? Второй вариант годился сейчас для кого угодно, кроме клиентов – я же должен думать о заработке! И кроме арендаторов… Да. Звонил как раз брат Ричард, и мне трудно было игнорировать его вызов.

Но, как показало будущее, именно этим вечером следовало бы так поступить.

Бэрримору был срочно нужен я. Вернее, не я, а информация о том, что мне удалось узнать на почте.

– Да, пришел тебе конверт, – сказал я. От какого-то научного общества, если я правильно понял. Отправлено из Нью-Йорка.

– Это то, что нужно! – воскликнул Ричард. – Спасибо, Энди! Завтра, наверное, эти шумные и невоспитанные люди не будут стоять у наших ворот целый день, и я смогу съездить на почту…

– А сегодня что – они долго были?

– Представь себе, Энди, только недавно ушли.

Господи Иисусе, какой вздор они несли! Как будто мы присвоили не только название их организации, но и все их заслуги. Более того, нас прямо обвинили в святотатстве!

– Вы-то ни при чем, – просто сказал я. – Это, знаете, наши журналисты нагородили какой-то чепухи, и на вас теперь многие наши конфессии смотрят как неизвестно на кого.