Во имя победы

Все трудности и невзгоды преодолевали вместе с нами наши наставники – заведующий школой Николай Михайлович Афанасьев и сменивший его Андрей Васильевич Захаров, преподаватели и мастера Павел Александрович Русанов, Михаил Александрович Лебедев, Сергей Васильевич Сингалов и другие.

Нашим кумиром был мастер, обучавший нас слесарному делу, Макар Андреевич Кананин. Человек внешне суровый, даже сухой, он близко к сердцу принимал наши заботы, жил нашими интересами, глубоко понимал нас. Нередко он был инициатором и непременным участником многих дел, которые не только давали школе средства к существованию, но и сплачивали нас, учили хозяйственности, ответственности.

Главное же, что служило основой авторитета мастера среди учеников, да и в преподавательском коллективе, – его бескорыстие, самоотверженность, какая-то просто кристальная честность в словах и поступках. К нам, ученикам, он относился как к равным, не делал скидок на возраст, требовал принципиальности в конфликтных ситуациях, был непримирим к любым проявлениям лени, расхлябанности, недобросовестности.

– Вы – рабочие, – говорил он. – Так кто же за вас дело сделает, ежели не вы сами?

Макар Андреевич сам окончил нашу профтехшколу в годы первой русской революции. Тогда она называлась реальным училищем. Участвовал в революционных выступлениях учеников, узнал вкус казачьей плетки и навсегда стал убежденным, непримиримым врагом царизма и, как он сам говорил, «вообще эксплуататоров». Трудиться ему довелось на многих предприятиях, некоторое время даже в Петербурге.

А в 1923 году он вернулся в Макарьев, стал работать в родной профтехшколе мастером слесарного дела.

Специальность свою Макар Андреевич знал превосходно, обращался с металлом так, что это вызывало у нас, будущих слесарей, настоящий восторг. Многому мы научились у нашего мастера, но главное, пожалуй, – умению все делать на совесть.

Вообще пора учебы в профтехшколе была для меня временем многих открытий. И речь идет не только об общеобразовательных или профессиональных знаниях.

Я открывал, если можно так выразиться, самого себя. Оказалось, например, что я могу сам, своими руками сработать и табуретку, и гаечный ключ, и даже изделие посложнее. Помню, как однажды Макар Андреевич, придирчиво измерив штангенциркулем изготовленную мной самостоятельно по чертежу деталь, произнес одобрительно:

– А из тебя, Дмитрий, может неплохой слесарь выйти…

В устах обычно скупого на похвалу мастера эти слова означали очень многое.