Егерь императрицы. Война на Дунае

Что-то сказать хочешь? – спросил он, заметив вопросительный взгляд Егорова.

– Ваше превосходительство, по своей сути для нас это ведь начало боевой работы, так ведь? – уточнил тот. – Пока другие полки и батальоны в распутицу в лагере сидеть будут.

– Ну-у, в какой-то мере, – осторожно ответил барон. – Чего ты хочешь, лис? Вижу ведь, что не просто так ты такие вопросы сейчас задаёшь? Люди для укомплектования ещё нужны? Штуцера, амуницию с одеждой новой хочешь просить? Это я и так всё знаю, можешь даже не начинать.

Всем, чем сможем, обязательно поможем. Мы ведь вас никогда не обделяли. Ну?

– Генрих Фридрихович, отпустили бы вы меня в полк, – попросил Лёшка. – Ну какое может быть командование из лазаретной палатки? Задание ваше серьёзное и требует моего постоянного присутствия в нём.

– Ага, а если у тебя раны откроются?! – воскликнул фон Оффенберг. – Только ведь всё зарастать начало! Не хватало ещё с горячкой, с антоновым огнём совсем слечь.

– Не слягу, ваше превосходительство, – помотал головой Егоров.

 – Да мне уж лучше ходить, чем так вот лежмя лежать, – и попытался было порывисто вскочить с постели.

– Лежать! – скомандовал барон. – Ты мне тут свою прыть и удаль не показывай! Мне она от тебя ближе к лету понадобится, а не сейчас во время затишья. Гляди, Алексей, разбередишь раны, сляжешь, и не сможешь тогда своему кровнику отомстить. А-а?! Что?! Глаза-то как загорелись! Вот то-то же и оно! Небось, понимаешь, о чём я сейчас говорю? Сделаем всё правильно, так и не уйдёт твой Фарханг с остатками алая в Стамбул.

Все его «волки» тут, прямо у Дуная вместе с ним и лягут. И в этом я тебе помогу, полковник Егоров, обещаю.

– Что я должен для этого сделать, ваше превосходительство? – хрипло спросил главного квартирмейстера армии Лёшка. «Беслы, беслы, они рядом», – тукала в его мозгу мысль.

– Пока тебе нужно лечиться, Алексей, – сказал задумчиво генерал. – Тебе нужно сделать всё, чтобы раны зажили за пару месяцев этой весенней распутицы. Собирай сведенья через своих людей и думай, полковник, наперёд, причём за себя и за своего противника.

С Дементием Фомичом я, так и быть, переговорю и попрошу его отпускать тебя в полк, ну-у, скажем, после утреннего обхода и до самого вечера. Пускай вон этого шустрого дядьку, который только что к казакам убежал, к тебе приставит, а тот приглядит за тобой, да и побережёт. Через неделю подашь мне списки из всего необходимого, для того чтобы привести свой полк в полную боевую готовность.