Музыкальный спектакль 'Потонувший колокол' (Г. Гауптман, пер. К. Бальмонта) в сопровождении фортепиано

Решили пришлецы

Повесить чудище на башне,

И звон послать во все концы,

Чтоб был он пыткой нам всегдашней,

Железным языком бренчал

И честный род лесной замучил, застучал.

Я говорю: "гм-гм", мигнул,

И эльф на землю соскользнул.

А я сейчас без замедленья,

Без обещаний и угроз,

Тайком пробрался в стадо коз,

И принялся за угощенье,

Сосал-сосал, что было сил,

Три толстых вымени до капли осушил,

Набил живот до отвращенья,

И марш туда, где перевоз,

А там их сонмище вверху уж собралось.

Я думаю: шалишь! Немножечко терпенья!

И ну ползти,

За ними следом, по пути,

Среди камней, по-за кустами, -

И вижу: восемь кляч с дрожащими ногами,

В пеньковой сбруе, все в поту,

Влекут чудовище, влекут на высоту,

Храпят, и медлят, и опять

Всей силой тянутся, чтоб вверх его поднять.

Я не дремлю: в телеге доски гнутся,

Тяжелый колокол чуть держат, подаются.

Как добрый дух лесной, помог я им тянуть.

Близ самой пропасти был путь:

Ну, вам уж время отдохнуть,

А я за дело!

Хватаю колесо – и спицу отмахнул,

Качнулся колокол, скользнул,

И загудело.

Еще удар, еще толчок,

И – вверх ногами он, и прямо в пропасть – скок.

Да, это был прыжок! Запел же он,

И гул, и стон,

И шум, и звон со всех сторон.

С утеса на утес железный шар скользил,

И пел, звонил, что было сил.

И, брызнув, приняла его внизу вода,

Пусть там покоится, пусть там лежит всегда.

Во время рассказа Лесного Фавна начало смеркаться. Несколько раз к концу его рассказа из лесу доносится слабый зов о помощи. Теперь появляется Гейнрих. Гейнрих, совершенно измученный на вид, делает усилия, чтобы дотащиться до хижины. Лесной Фавн тотчас же исчезает в лесу, Никельман – в колодец.

Гейнрих

Тридцати лет. Колокольный литейщик. Бледное, скорбное лицо.

Эй, кто там? Отворите! Отворите!

Сорвался я, дорогу потерял я.

Эй, помогите! Силы – больше – нет.

Без чувств падает на траву около входа в хижину.

Багряная полоса облаков над горами. Солнце зашло. Веет прохладный ночной ветер над лугом. Старая Виттихен с корзинкой на спине, прихрамывая, выходит из лесу. Белые как лунь волосы распущены. Лицом она напоминает скорее мужчину, чем женщину. Борода как пух.

Старая Виттихен

Рутандля, где ты? Выйди, помоги мне!

Так много набрала – тащить невмочь.