Эскадрон, сабли наголо!

Еще немного, еще чуть-чуть, и они сомнут этот строй русских!

Выскочив из-за поворота, подпоручик Кравцов сразу оценил обстановку:

– Горнист, сигнал к атаке! В карьер! Не до фланкерства – сейчас егерей порубят!

В горной долине разнесся звук кавалерийского сигнала: «Атака! В Карьер! Марш! Марш!»

В сереющем предрассветном сумраке по дороге неслась плотная масса русской конницы.

– Наши! Наши! Драгуны скачут! – закричал, обернувшись один, второй егерь. – В сторону, братцы, иначе всех стопчут!

– К атаке! – рявкнул, заслышав сигнал своего авангарда, капитан Огнев.

 – Фланкеры в карьер пустились! Видать, совсем там дело худо! Эскадрон, сабли наголо! Вперед! В атаку! Марш! Марш!

Три десятка драгун и еще два казаков неслись самым скорым галопом по прямой. Сотня шагов была им до егерей, как раз самое расстояние для разгона.

– Ура-а! – кричал, как и все его товарищи, Гончаров!

– Ура-а! – орали пять сотен глоток.

Клинок остро наточенной сабли зажат в правой руке, левая сжимает конский повод.

Ноги пришпоривают лошадь с боков.

Строй егерей рассыпался, они бросились к обочине на камни, и русская конница с разгона ударила по эриванской. Хуже нет вот так, замершей на месте после вязкого боя с пехотой, встречать разогнавшуюся вражескую кавалерию. Русские стремительным клином, вырубая встречных, словно нож по маслу, прорывались вперед. Все мелькало перед глазами у Тимофея.

– Хэк! Хэк! – как его и учили, с резким выдохом, приподнимаясь на стременах и опускаясь с ударом, он рубил сверху вниз и направо.

Сзади напирали, и Чайка шла рваными скачками вперед.

– Ура-а! – с воинственным кличем к месту боя подскакали все остальные взводы эскадрона, и напор русской кавалерии усилился.

– Руби их, руби! – ревел впереди Чанов, неистово орудуя саблей.

– Руби! А-а-а-а! – орал Гончаров. Каким-то чудом он отбил встречный удар клинка и сам же своим рассек противнику голову.

Потрепанные ханские сотни развернули коней и начали уходить из-под удара.

– В атаку! В атаку! – трубил эскадронный горнист.

Эриванская конница стоптала расстроенные десятки своей же пехоты и стремительно понеслась в западном направлении. Следом за ней летели казаки и драгуны.

– Хык! Хык! – Тимофей, проскакивая вслед за Чановым, рубанул одного, за ним второго бегущего прочь пешего воина. – На! – и он рассек шею третьему. Словно кровавая пелена опустилась на глаза, рука с заточенным, как бритва, клинком поднималась и резко опускалась. Вот уже показалась и крепость.