В поисках утраченных предков. Роман-исследование

Про мое писательство она тоже ввернула, заранее поднимая мою репутацию.

– Если хочешь, поговори с ним. Он говорит по-английски.

Я взял трубку и поприветствовал тезку. Сказал, что живу в Петербурге и иногда бываю в Стокгольме по делам. Мне сорок четыре года. Скоро уезжаю домой. Мне будет приятно встретиться с ним и поговорить о нашей общей фамилии.

– О’кей! – сказал Димитриус. – Когда ваша семья приехала в Россию?

Я сказал, что мои предки жили в Петербурге с середины девятнадцатого века… А что было раньше – не знаю.

Димитриус удивленно присвистнул: «С середины девятнадцатого? О’кей!»

– А вы из литовцев или из латышей? – спросил я.

– Я – грек! – засмеялся Димитриус. – Наша фамилия греческая! Вы разве не знаете?

Еще он сказал, что хорошо осведомлен, где расположен магазин «Interbook». Ему случается частенько бывать в тех краях. И повесил трубку.

– Ну что? – спросила Катька. – Что ты молчишь?

– Он – грек! – я удивленно поднял плечи.

– Ну и что?

– Ничего…

– Может, ты и правда, грек? – пригляделась к моему лицу Катька.

 – Смуглый. Кареглазый. А почему ты не спросил, кем он работает?

– Я же глупый, – напомнил я.

– Ты не грек, – поставила диагноз Катя. – Ты вредный и злопамятный. Значит, ты литовец или латыш. Они все такие!

– Да, – кивнул я. – Постараюсь запомнить! А все эстонки – сущие ангелы. – Я сделал Катьке рожицу, чтобы она представляла, какие эстонки ангелы, и пошел с сигаретой к двери.

Она догнала меня и стукнула кулачком в спину.

Феминизм в чистом виде! Но я даже не обернулся.

Видела бы жена, как я терпеливо борюсь с его проявлениями в западной молодежи…

Я вышел на улицу, закурил и стал прохаживаться перед витриной, искоса взглядывая на свой портрет и Катьку, уже болтавшую с улыбкой по телефону.

Ехал грека через реку…

Впрочем, можно сказать, что мой батя был слегка похож на грека! Смугловатое лицо, ореховый цвет глаз, орлиный нос, черные буденовские усы… Эх, батя, батя! Не нашлось у тебя времени рассказать детям про фамилию.

Про блокаду рассказывал, про «Дорогу жизни», по которой водил поезда, про детские проказы и юношеские увлечения, а вот о корнях не успел поведать. Или не захотел?

Вежливые, но унылые шведы.

Жара.

Витрины магазинов, меж которых идешь, как листаешь рекламный буклет. Сидит манекен в витрине и болтает ногами – рекламирует брюки. На брюках ценник. И в будни болтает, и в выходные болтает.