В поисках утраченных предков. Роман-исследование

 – Братьев Стругацких знаете? Фантастов?

Не знают…

Вот они, парадоксы единого культурного пространства! Духовные лидеры нескольких поколений русской интеллигенции – а будущие филологи-слависты о них даже не слышали.

– Виктор Конецкий?

Общее пожимание плечами.

Какого-то стебка-постмодерниста изучают, а о Конецком не слышали. О чем с этими славистами говорить… Не знают Гранина, Голявкина, Житинского, Штемлера, Валерия Попова…

По-житейски это понятно – раньше такие ходы назывались культурным обменом по линии Союза писателей.

Сейчас проще.

Пригласили шведских переводчиков в Москву, свозили на дачу, выпили в бане, собрали свою тусовку из нескольких человек: «Вот прекраснейший писатель! Его семь лет не печатали при коммунистах! А этого пятнадцать! Огромный талант, огромнейший! Главы из его повести «Радио Свобода» передавала. А это – гений самиздата! Его многопудье ждет своего времени. Вот этот суровый господин с бородкой – мученик андеграунда! Это – тайный участник диссидентского движения.

Он один рассказ три года писал, шлифовал, отделывал, но КГБ при обыске изъяло. Второй он проглотить успел… Остальные он в голове носит – видите, какой череп вспухший?»

Долго ли бедным шведам голову заморочить. Про кого больше шумят – тот и гений! Не могут они десяток литературных журналов, выходящих у нас в месяц, осилить. Хоть тресни, не могут – в Швеции, насколько мне известно, всего пятеро профессиональных переводчиков с русского языка.

А книг сколько выходит? Что им в уши вложат, то они и переведут. А что переведут, о том критики и напишут, то студентам и предложат для изучения.

Я и сам первые годы перестройки пребывал в некотором мороке от чтения андеграунда. Читаю рецензию – новый Гоголь явился! Нахожу журнал или книжонку – спотыкач какой-то, как говорил водитель бортового «КамАЗа» Коля Максимов. Читаешь и спотыкаешься. Снотворное прямого действия. Без будильника десяти страниц не осилить.

Либо стеб, понятный десяти мальчикам ближнего окружения, либо герметизм, никому, кроме автора, не понятный. Сидит под одеялом и пукает: «Не нравится тебе мой запах – и хрен с тобой! Я не для тебя пукаю – для себя!»

Читаешь «Литературную газету» – десять новых имен, и все как бы гении: работают в необычной манере, полный контраст с соцреализмом…

Я в то время, как доверчивый дурак, все пытался сыскать-прочитать, о чем критика писала.