Разведка. Рискованное решение

Снова замолчав, засуетился, обхватив голову руками. Закрыл глаза и откинулся на стену.

– Воронцов хочет списать тебя, в тыл на легкую службу отправить, – вздохнул Иван.

– Нет, в тыл не пойдет! Только фрица бить, на Берлин!

– Вот и я о том же! Всегда мы с тобой вместе шли и ехали – и дальше надо, больше никак.

– Да я нормально уже себя чувствую, сон какой-то дурной приснился, вот я и дурканул.

– Нехило дурканул: тумбочка во дворе валяется. Окно разбито.

– Да, переборщил я с этим. Но… зато понимание всего пришло внезапно.

– Что вспомнил?

– Да все, что до медсанбата было. Только вчера не помню что было, и те дни, видимо, которые лежал без сознания.

– Это радует! А о вчерашнем расскажу как-нибудь позже.

– И… что сейчас?

– Сейчас к Гордеевичу идти надо, – ответил сурово Иван, – доказывать, что здравие твое в порядке, полном.

Только Иван хотел подняться с лавки и направиться в кабинет Воронцова, как тот уже открывал дверь со словами:

– О чем договорились, бойцы-однополчане?

– Да все в порядке, товарищ майор, я же сказал, что пройдет у него вся эта дурь! – поспешно ответил капитан.

– Может, и прошла, а может… и нет!

Наступило молчание. Белов виновато встал с лавки, подтянув к поясу штаны нательного белья.

– Как сам-то себя чувствуешь? – обратился к старшему лейтенанту Воронцов.

– Да хорошо себя чувствую, товарищ майор. Как зазвенело в ушах от разбившихся стекол окна, так и пришел в себя… в норму!

– Ну, пошли поговорим в моем кабинете, оценим ситуацию, посмотрим!

– А окно я сегодня же отремонтирую, обещаю!

– Будь любезен, исправь, а то ночью красноармейцы вспомнят тебя «хорошим» словом.

Главврач повернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой, сказав сержанту, чтобы провел Белова в его кабинет.

В этот момент снова наступило молчание, Иван смотрел внимательно на Стаса, он же, в свою очередь, смотрел на Ивана. Старлей понимал, что его поведение было отвратительным и странным.

Именно сейчас он был неимоверно зол на себя. Немного зол был и Иван, но понимал, что его лучший фронтовой друг не был подвластен контролю, и уж точно понимал, что ничего страшного не произошло. Эти действия не нанесли никому ущерба, а окно… да черт с ним, с этим окном, отремонтируем. Боевые раны легко не даются, бывает – отражаются и такими моментами. Ну, это даже не моменты, если вспомнить, что происходило в это неспокойное, непредсказуемое военное время.