Тайна перевала Дятлова. Дело раскрыто. Убийство Зои Федоровой и другие тайны

У Слободина была травма головы, терять ему было нечего. Слободин вообще был решительным человеком. Он один вступил в активную перепалку у палатки. Он был инженер, а не неопытный студент.

Сформировалась тройка, решившая идти к палатке.

Золотарев был хорошо одет. Он выжил в войну, он готов был выжить и сейчас. Золотарев знал, что у палатки их ждет быстрая смерть и тогда он решил переждать. Он мог себе позволить ждать. Золотарев предложил подождать пока люди у палатки не уйдут сами. Для этого он или кто-то другой предложил устроить партизанский настил.

Золотарев был уверен, что он выживет, ведь даже фотоаппарат он так и не бросил, хотя он ему и мешал. Повесить фотоаппарат на дерево Золотарев тоже не мог, он знал, что могут прийти люди у палатки и забрать ценную вещь. Вам может быть смешно, что Золотарев так держался за свой фотоаппарат даже в смертельно опасных обстоятельствах. Но спросите ваших бабушек и дедушек и узнаете, что в то время хороший фотоаппарат был очень ценной вещью.

В то время ведь был дефицит хороших вещей.

Тибо-Бриньоль был инженером. Он был мудрее и опытнее студентов. Он сразу встал на сторону Золотарева. Тем более, что Тибо-Бриньоль был одет, как и Золотарев, хорошо. Золотарев и Тибо-Бриньоль сблизились в походе. Они вместе фотографировались. Они менялись головными уборами. Они оба смеялись над одними шутками. Они одинаково приветливо относились к девушкам. Тибо-Бриньоль поверил Золотареву с его идеей переждать и не принял идею Дятлова идти к палатке.

Тибо-Бриньоль даже забрал часы у Кривонищенко или Дорошенко, чтобы следить за временем. Завести часы на морозе ничего нечувствующими пальцами невозможно. Вот Тибо-Бриньоль и подумал, что когда остановятся его часы, останутся на ходу чужие. Тибо-Бриньоль, потеряв контроль за ситуацией, хотел все же контролировать хоть что-то, хотя бы ход времени, психологи меня поймут.

Дубинина доверилась Золотареву. Он был опытнее, старше, мудрее формального лидера Госи. Он хорошо относился к Дубининой.

С ним было спокойнее. Кроме того, что-то еще связывало Дубинину и Золотарева, но я с этим пока еще не разобрался, только точно знаю, что эта была очень крепкая связь, прямо на грани жизни и смерти.

А вот Колеватов колебался. Он не мог выбрать к кому примкнуть. Он был старше студентов и опыт твердо говорил ему, что надо держаться Золотарева. Но душа его была с Дятловым. Он считал его за лучшего друга. Сердце и ум разрывали Колеватова.