Писатели за карточным столом

Узнал я это тогда, когда он попросил у меня 50 червонцев, ехавши на игру… Несмотря на намерение своё много заниматься, Пушкин, живя со мною, мало чем занимался. Вообще мы вели жизнь разгульную, часто обедали у Шереметева, Петра Васильевича, жившего с нами в доме Реброва. Шереметев кормил нас отлично и к обеду своему собирал довольно большое общество. Разумеется, после обеда «в ненастные дни занимались они делом: и приписывали и отписывали мелом».

Тут явилась замечательная личность, которая очень была привлекательна для Пушкина, сарапульский городничий Дуров (брат «девицы-кавалериста» Дуровой).

Цинизм Дурова удивлял и восхищал Пушкина, забота его была постоянная – заставлять Дурова что-нибудь рассказывать из своих приключений, которые заставляли Пушкина хохотать от души; с утра он отыскивал Дурова и поздно вечером расставался с ним…

    Подпись: М. И. Пущин. Встреча с Пушкиным на Кавказе. Л. Майков, 391–393 – он же. Записки. Рус. Арх., 1908, III, 546–548.

…Приближалось время отъезда; Пушкин условился ехать с Дуровым до Москвы; но ни у того, ни у другого не было денег на дорогу.

Я снабдил ими Пушкина на путевые издержки; Дуров приютился к нему. Из Новочеркасска Пушкин мне писал, что Дуров оказался chevalier d’industrie, выиграл у него пять тысяч рублей, которые Пушкин достал у наказного атамана Иловайского, и, заплативши Дурову, в Новочеркасске с ним разъехался и поскакал один в Москву…

    Подпись: М. И. Пущин. Л. Майков, 394.

…Должники мои мне не платят, и дай бог, чтоб они вовсе не были банкроты, а я (между нами) проиграл уже около 20 тыс.

Во всяком случае ты первый получишь свои деньги…

    Подпись: Пушкин – И. Я. Яковлеву (московскому богачу), из Петербурга, во второй пол. ноября 1829 г.

…Я встретил прошлым вечером у барона Реханзена (Розена?) русского Байрона – Пушкина, знаменитого и вместе с тем единственного поэта в этой стране… Я не заметил ничего особенного в этой личности и в его манерах, внешность его неряшлива, этот недостаток является иногда у талантливых людей, и он откровенно сознаётся в своём пристрастии к игре; единственное примечательное выражение, которое вырвалось у него во время вечера, было такое: «я бы предпочёл умереть, чем не играть».

    Подпись: Томас Рейкс. 24 дек. 1829 г. T. Rakes. A Visit to St. Petersburg In the Winter 1829–1830. London, 1838. Пушкин и его с-ки, XXXI–XXXII, 105–106 (англ.).

…Здесь у нас, мочи нет, скучно; игры нет, а я всё-таки проигрываюсь… Покамест умираю от скуки.