Солнечное затмение

Мы в целом всё это знали, но необходимо и очень интересно узнать о том, сколько шприцев промедола можно вводить за один приём, о том, что можно делать и чего делать нельзя при различных ранениях в грудь и в живот и о том, как затягивать жгут на шее для остановки артериального кровотечения.

Где-то прошёл слух о том, что командир танковой роты сломал себе руку. Танком. Как можно было сломать руку сорокатонным танком Т-72, никто себе не представлял, однако когда мы поочерёдно в суматохе этих дней встречали нескольких танкистов и спрашивали каждого из них об этом случае, они все как один восклицали: «Да, сломал! Да, танком!».

Но никто не объяснял, каким именно образом это возможно. Для танкистов, видимо, это обстоятельство было настолько очевидным, что они даже и не считали необходимым объяснять, как это возможно, как будто кто-то из них постоянно ломал руку танком.

Мы так никуда и не полетели, и не поехали, а после обеда Валиев отпустил нас на море, но не всех сразу, а по четыре человека и на полчаса каждую группу, но мы были рады и этому! Мы подошли к морю нашей группой, и я ещё раз отметил для себя этот момент: я на море!, и если бы не армия, то может быть ещё нескоро оказался здесь.

Море сейчас уже не было таким ярко-синим, каким я его видел из окна поезда, оно серое с синеватым оттенком, может быть, ещё и от того что штормит. По моим представлениям, почерпнутым из произведений художественной литературы, волнение на море составляет три-четыре балла. Волна за волной с белой пеной на гребне накатываются на берег, состоящий из мелкой гальки.

Я забежал вместе со всей нашей сменой в воду, сразу же непроизвольно хлебнул полный рот солёной воды, прокашлялся и поплыл. Мы качались на волнах, брызгались, ныряли не менее четверти часа. Я поплыл к берегу, встал на ноги и не рассчитал частоты волны, которая на глубине примерно по пояс буквально толкнула меня в спину и выбросила на берег, да так, что я коленями проехал по дну и довольно сильно даже их расцарапал.

Мы отдыхали, курили и снова купались, забыв обо всём на свете, да так, что примерно через час за нами из расположения пришёл посыльный… Вова Шварцман! Командир не отпустил его купаться ни в одну из смен и сказал, что он так и не искупается, сколько бы мы здесь ни находились.

Он стал махать нам руками, призывая нас выйти из воды и вернуться в лагерь, но Слава Мохов счёл это довольно забавным и решил поддразнить товарища.

– Что, Шварцман, хочется искупаться? – прокричал он.