Солнечное затмение

Еле успев поймать свои кирзовые сапоги с портянками внутри, я успел правильно намотать последние, натянуть сапоги и быстро оделся – нам, судя по всему, предстоит весёлая ночка! Мы пока даже не знаем, что делать, но вот старший лейтенант Валиев стал командовать спокойно, трезво, рассудительно: если у кого надет свитер – свитер снять, положить в вещмешок; вынуть из вещмешка лопатку; вещмешок, спальный мешок – на нары, лучше всего прижать, если есть чем. Оружие – на отдельные нары.

На улице ливень стоит стеной, а сильный ветер превращает его в подобие накатывающихся волн.

Стараясь перекричать весь этот природный шквал, старший лейтенант Валиев призвал нас набрасывать на стенки палатки грунт с целью её отягощения – для того чтобы она просто не уплыла. Грунт представляет собой жидкую глину где-то там глубоко внизу, под водой, и вместе с водой мы выбрасываем её на палатку со скоростью, с которой, наверное, никто из нас никогда не копал. Вода стекает, как ей и положено, вниз, а глина оседает на покатых стенках палатки. Стоять долго на одном месте нельзя, потому что глина засасывает и с каждым движением лопаты приходится делать шаги, чтобы не завязнуть. Тем из нас, кто в берцах, намного удобнее из-за плотной шнуровки; тем же, кто в сапогах, как я, необходимо таким образом танцевать на месте. Вода тем временем продолжает прибывать и приближается к краю голенища сапогов, которые у меня подвёрнуты внутрь. Ливень хлещет по лицу и временами причиняет боль. «Да уж, всё не так на этом Кавказе, – подумал я. – Даже ливень не такой, как у нас». Наша непромокаемая форма именно такая, по крайней мере, поначалу. Но уже через несколько минут работы все промокли с головы до пят, потому как горка если и оставалась непромокаемой, то вода заливалась за шиворот, в рукава, в сапоги – она была везде. Крупная капля попала мне прямо в уголок глаза. «Кавказ, Кавказ – хрен тебе в глаз!», – вспомнил я фразу из подростковой книги, проклиная эту погоду. Ту же самую работу, только изнутри, делают наши товарищи, набрасывают глину на стенки палатки – таким образом, получается своеобразный бруствер, из которого монолитом вырастают тонкие стены нашего жилища. Примерно через час ожесточённой борьбы со стихией старший лейтенант Валиев остановил нас, удовлетворённо посмотрел на палатку, потрогал её и даже… улыбнулся.

– Ну, всё, стоять будет! – провозгласил он. – Желающие покурить могут пройти в палатку.