Солнечное затмение

 – Вы это видели???

Все всё видели и изумлены были не меньше, важно было знать, видят ли это наши товарищи слева. Скрываясь за вершиной возвышенности, они продолжали стрелять по дому и могли попросту не заметить стреляющую будку. Обоюдная стрельба продолжалась ещё несколько минут, когда уже от нас, с нашей линии и справа от меня, в собачью будку полетели длинные очереди трассирующих пуль – они были очень чётко видны даже таким ясным и солнечным днём. Валиев. Точно, это он. Четыре длинные очереди попали в левую стенку будки и все до одной пули от неё отскочили, как горох.

Едва нам удалось это заметить, как дальше стало происходить что-то невообразимое: собачья конура начала медленно, как танковая башня, поворачиваться в нашу сторону! Когда ствол пулемёта оказался прямо напротив нас, движение будки прекратилось, и Валиев закричал:

– Вниз!

В доли секунды мы попрятались и по нам открыли огонь. Пули свистят прямо над головами, но нельзя понять, насколько высоко. Очереди ложатся и в пригорок перед нами – земля подрагивала от крупнокалиберных пуль.

– Эх, жаль, что подствольников нет, – сокрушался командир.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите я из гранатомёта? – то ли взмолился, то ли просто попросил Андрей Рембовский. Голос его был довольно тонким для парня, но в то же время исходил как будто из глубины груди, что придавало ему некоторой солидности.

– Отставить гранатомёт! – отрезал Валиев. – Сейчас без команды, после меня, начинаете вести огонь по видимым целям короткими очередями.

Прицельные планки – на двойки. Ясно?

– Так точно! – почти хором, как положено в строю, где-нибудь на плацу, ответили мы. Расстояние все уже рассчитали сами и заранее сделали всё, как нужно.

Слева на фланге вдруг кто-то засмеялся, судя по голосу – Слава Мохов. Он что, совсем с ума сошёл? Следом раздался взволнованный голос сержанта Баркова:

– Лавров, я тебе сейчас по голове прикладом дам! Марш на позицию!

Стрельба на секунду стихла, Валиев высунулся и сразу открыл огонь, следом за ним – мы, и тоже начали стрелять.

Под ложечкой ужасно жжёт, воздуха не хватает. Выстрелил одну прицельную очередь, это патрона три-четыре, назад, за холм. Пулемёт продолжает поливать нас пулями. В паузе опять вылез – зловещий раструб, кажется, смотрит прямо на меня. Выстрелил ещё очередь – патрона три-четыре, не больше, и опять назад. В висках стучит, дышать трудно. Над головой опять пролетели пули – не могу понять, над моей ли именно или в целом над всеми.