Наполеон

 – Оно разрушает государственное единство». [135 - Napolеon. Manuscrits inеdite, 1786—1791. P. 719.]

Чтобы соединить две пирамиды мирового владычества, государство и церковь, надо что-то существенно изменить в христианстве. Что же именно? «Я старался не задевать догмата»,– говорит Наполеон простодушно, как военный человек о невоенных делах. [136 - Las Cases E. Le memorial… T. 3. P. 251.] Но не задевать догмата было трудно – труднее, чем он думал: ведь к самому существу догмата относится вопрос: кто истинный Владыка мира – Богочеловек или Человек-бог?

Но он все-таки начал это трудное дело: объявил, что нет двух наместников Христа, папы и кесаря, а есть один-единственный – кесарь.

По Наполеонову Катехизису: «Бог сделал императора наместником Своего могущества и образом Своим на земле». [137 - Rеmusat C.-Е G. de. Mеmoires. T. 3. P. 49—50.] Только ли образом? Архиепископ руанский, кощунственно играя словом «christos», «помазанник», называет императора «Христом Провидения», «le christ de la Providence». [138 - Lacour-Gayet G. Napolеon. P. 210.]

«Я надеялся управлять папою, и тогда какое влияние, какой рычаг для власти над миром!» – открывает Наполеон «тайну» свою, опять только на Св. Елене, когда уже все кончено и дело проиграно. [139 - Las Cases E. Le memorial… T. 3. P. 248.] – «Я управлял бы миром духовным так же легко, как политическим». [140 - Ibid.] – «Я вознес бы папу безмерно… окружил бы его таким почетом и пышностью, что он перестал бы жалеть о мирском; я сделал бы из него идола; он жил бы рядом со мной; Париж был бы столицею, христианского мира, и я управлял бы миром духовным, так же как светским»,– все повторяет он это, все возвращается к этому.

[141 - Ibid. P. 257.]

Но легко ли это или трудно, все-таки не знает наверное. «Духовная власть государя была предметом всех моих помыслов и всех желании… Без нее нельзя управлять… Но это было очень трудно сделать; при каждой попытке я видел опасность. Я сознавал, что, если бы я принялся за это, как следует, народ меня покинул бы».

[142 - Ibid. P. 258.] Раздался бы «свист рыбной торговки».

Хуже всего то, что он хорошенько не знает, что ему делать с папою. Борется железным мечом с призраком. То ласкает, то ранит его. «Пий VII настоящая овечка, совершенно добрый человек; я его очень уважаю и люблю». [143 - Ibid. P. 254.] Это вначале, а в конце: «Папа бешеный дурак, которого надо запереть». [144 - Napolеon. Correspondence. P., 1858. T. 19. P. 15, 384.