Рождение богов (сборник)

Угощала его, но он от всего отказывался, только жадно выпил чашу холодной воды. А она ела за двоих, как настоящая охотница.

– Теперь уж не заблудимся! – болтала весело. – Тут дорога близехонько. На заре наши с Горы подойдут. У них две телеги; на одной везут быка, а на другую тебя посадим. С ними и вернемся в город… Да что ты такой скучный? О чем думаешь?

– Ни о чем. От тебя шафраном пахнет. «Сладкое дыханье зимнего шафрана» – так у вас в песне поется?.. Это ваше святое благовоние. Пчелы?

– Да.

А ты не любишь?

– Нет, ничего.

Он вынул из ножен нож, тот, которым убил давеча вепря. Осмотрел, нет ли пятен крови. Тер сукном, чистил. Темным блеском блестело железо.

– Черная медь крепче желтой? – спросила она. Железа на островах не было, не было и слова для него.

– Да, крепче, ковче. А если раскалить добела и опустить в воду, будет еще крепче и гнется, как ивовый прут, не ломается.

– Ты им и торгуешь?

– Им. Я вам его первый привез, до меня никто не возил.

– На нем разжился?

– На нем.

Железо дороже золота.

– Откуда оно?

– Из земли халибов, на севере. Но и те только купцы да ковачи, а к ним привозят другие, кто живет еще дальше на севере. Там земля и небо железные, и люди тоже. Если к вам придут, всех истребят. Медью с железом не справиться. У кого железо, тот всех победит.

– А могут прийти?

– Могут. Уже идут. Был камень, есть медь, будет железо. И тогда начнется война, не то что теперь. Где железо, там и кровь; кровь липнет к железу.

В древних книгах сказано: «Все будут убивать друг друга». Был потоп водный – будет кровавый, и тогда всему конец…

– Этого не будет!

– Будет. Отчего не быть?

– Не попустит Мать, – сказала она и, подумав, прибавила: – Как же ты не боишься?

– Чего?

– Торговать… этим.

Не захотела произносить гнусное слово: «железо».

– Да Ей-то что? – усмехнулся он. – Боги в такие дела не мешаются. Был бы товар, а купцы будут. Не я, так другой.

– Спрячь! Спрячь! Ей не показывай! – прошептала она с отвращением и ужасом.

Он спрятал нож в ножны.

– А рядом с халибами живут амазонки, – продолжал он по старой привычке моряка вспоминать далекие страны. – Амазонки значит «безгрудые». Правую грудь выжигают себе, чтобы не мешала натягивать лук. И такой у них обычай: жены воюют, а мужи прядут шерсть и нянчат ребят. А ведь и у вас тут, на островах, такой же был когда-то обычай; да и теперь еще мать больше отца, и жрицы святее жрецов.