Новый Рим и славяне. Византийские мотивы славянства и Руси

«Толпа была скошена, как трава», – писал об этих событиях современник Иоанн Зонара. Все повстанцы, находившиеся в цирке, были убиты, и к ночи, когда бойня прекратилась, арена ипподрома была завалена окровавленными трупами. В сумерках в Константинополь вошёл отряд отборной конницы, прибывшей из Цурула, и под предводительством таксиарха Асвада. Он начал расправу над бунтовщиками, схваченными на улицах с оружием в руках. К утру восстание было подавлено окончательно. Пожары в городе стали тушить, и мирное население возвращалось в свои дома.

Когда сочли потери, то оказалось, что на ипподроме, на площадях и улицах города нашли свою смерть более тридцати пяти тысяч бунтовщиков. В войсках базилевса около семидесяти воинов погибло в столкновениях, более ста получили ранения. Однако им оказывали помощь и врачевали раны лучшие лекари империи. Повстанцев, раненных в схватках, добивали или оставляли истекать кровью и медленно умирать на месте.

На следующий день после подавления бунта раненый Хилвудий, с трудом держась в седле, в окружении нескольких соратников проезжал мимо ипподрома.

Здесь все прилегающие улицы и площади были выстелены телами тысяч убитых повстанцев, которых солдаты Юстиниана вынесли из стен ипподрома и выложили для устрашения недовольных на мостовые улиц и площадей. Стратиг остановил коня и обозрел эту мрачную картину. Пожилые женщины в чёрном из среды простонародья бродили среди тысяч мертвецов, пытаясь опознать среди них знакомых или родных. Мужчин среди тех, кто осматривал убитых, не было. Кое-где прямо на камнях мостовой были поставлены и зажжены поминальные свечи. Кого-то из поверженных накрыли белым покрывалом, чтобы скрыть наготу. Кому-то вложили в руки простенький деревянный крест или небольшой образ христианского бога. Этот обычай греков вызывал удивление и уважение Хилвудия. Местами звучала негромкая, печальная, поминальная молитва на греческом, с трудом понятная уху варвара. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, стратиг с трудом сошёл с коня. Лики павших врагов всегда вызывали интерес у него. Хилвудий всмотрелся. Ни одно из увиденных им лиц не выражало ни страха, ни сожаления, ни мести, ни боли. Кто-то из сражённых умер, закрывав лик тыльной стороной ошеей длани. Рука так и застыла у лба и глаз, словно умиравший закрыл глаза от яркой вспышки. Но в этом остановленном смертью движении не было и тени страха. Везде виделось строгое торжество правоты, покоя и вечности. Хилвудий помнил, что в схватке на многих бунтовщиках были доспехи.