Царь Димитрий. Загадки и тайны Смутного времени

Глава 1

Скрещенье судеб

(1591–1598 гг.)

Король и шут – Различные портреты.

Два образа – лицо лихой поры.

Россию, преступившую заветы,

Тогда терзали «тати» и «воры».

Два образа – один открыт и грозен,

Другой же – шут, но ухищрит врага.

Один красив – трагично благороден.

Другой с ним схож, но первому – слуга.

Один – с венцом, и в воинском доспехе,

Со взором рыцаря, с печалью на челе.

Другой – казак в епанче, «для потехи»

Навесил саблю, сам «навеселе».

Но их двоих судьба соединила,

Опутав Смутой, явью замутив.

В России помнят; Смута ворожила,

Царя вором лукаво подменив.

    Дементий Климентьев, 2017

Долгая прелюдия русского перегрева (1591–1601 годы)

В полдень мая в 14-й день 7099 года от Сотворения миру (1591 год по Рождеству Христову) дородный и широкоплечий в тёмно-вишнёвом кафтане, подпоясанном кушаком, старший дьяк государевой Дьячей избы города Углича Михаил Битяговский степенной походкой, многоопытного служилого человека вышел на высокое крыльцо своего дома.

Оборатясь в сторону золотых крестов кремлёвского Спасского собора, наложил три раза крестное знамение на себя и тяжело вздохнул. Покачав головой и расправив усы, стал спускаться вниз, и, поскрипывая ступенями крыльца, прошёл на конюшню. На дворе сиял тёплый, яркий, майский день. В прохладной полутьме, пропахшей конским потом, навозом и сеном конюшни, негромко фыркали лошади, и слышен был храп спящего человека.

– Филиппка, иде ж ты? А ну ка, подь суды! – повелительно, но негромко позвал дьяк, обращаясь к своему холопу-конюху.

Храп прервался. Где-то в глубине тёмного помещения невысокий человек вскочил со своего ложа и бегом направился к выходу.

– Зде ся, аз господине, – покорно отвечал конюх, появившись в просвете воротного проёма и стряхивая клоки сена со своей вихрастой головы. Заискивающе, виноватыми, заспанными мутновато-синими глазами вперился в Битяговского.

– Всё спишь днём.

Плетей бы табе! Благо, што лошадушек блюдёшь и холишь, а то бы задал, – без угрозы в голосе, и даже почти по-доброму произнёс дьяк.

Виноват, господине, устал аз. Всю то ноченьку не спал, за лошадками доглядывал и буланому нашему копыта стриг и опиливал. Припадать стал буланый на правую переднюю, – оправдывался конюх.

– Это ты Филиппка, молодец, своё дело знашь, но сиречь о другом, важном деле побаим с тобою, – переходя на шёпот, промолвил Битяговский.