Царь-монах. Государи и самозванцы на русском престоле

Её трясло, глаза были наполнены ужасом, лицо побелело. Савватий неспешно повёл её к возку, оставленному у другого конца погоста.

Тем временем могильщики раскопали глубокую могилу. Лишь на глубине около трёх саженей их лопаты и кирка застучали по дубовой крышке гроба. Когда землю вокруг гроба расчистили, двое копателей, работавших на дне могилы, утирая пот, остановились, и стали выжидательно поглядывать наверх. Что-то явно смущало их.

– Чуешь, Филиппка, какой воздух парит? – негромко спросил один из них своего напарника.

– Чую, да не уразумею, что сие парение значит, – отвечал Филипп своему содругу.

Филарет, услышав слова копателей, трепетно сотворил крестное знамение и вновь неспешно, громко и с нотками мольбы в голосе прочёл молитву Святому Духу. Все, окружавшие его, с тревогой и волнением крестились и шептали молитву.

– Вскройте домовину! – наконец решительно молвил владыка гробокопателям.

На дно могилы спустили два топора, ломок и бывшие внизу принялись за работу. С трудом крышка была открыта. Воздух в округе раскопа на десять – пятнадцать саженей вдруг наполнился чудным благоуханием, ударявшим в мозг и вызывающим слёзы.

То, что увидели все, присутствовавшие при вскрытии, включая владыку, вызвало некое потрясение, ибо на дне сумрачной могилы вдруг стало светло из-за льющегося густо-синего сияния.

Но подлинное удивление вызвало то, что было в домовине…

В памяти Филарета вновь явственно прозвучали слова, сказанные ему братом Иваном ещё на Москве перед отъездом: «Как Шуйский, посланный во Углич году в 7099-м, возвернулся назад хранителем углической тайны, тако же и тебе возвратити ся хранителем тайны сей. Сим пользу обрящеши».

* * *

Тем, кто дорвался до власти в Москве, казалось, что переворот завершён удачно и теперь пришло время успокоиться, утвердиться в своём новом положении, установить свою власть по всей стране.

Но на Москве было неспокойно. Уже в двадцатых числах мая на воротах дворов, принадлежавших дворянам и иностранцам, появились пометы и надписи, что царь велит разорить меченые дома предателей. Тогда же на улицах небольшие группы москвичей стали негромко читать подмётные письма от имени царя Димитрия.