Одержимый. Драконоборец Империи

И с нехорошим прищуром посмотрел на Мэджери. Которая чуть смутилась и немного отстранилась от моей невесты, перестав прижиматься к ней так уж тесно. Но руку Кейтлин все же не отпустила, зараза такая.

– Поединок, конечно, до смерти? На рапирах с кинжалами? – тут же уточнил, как нечто само собой разумеющееся, владетель замка-крепости Норфейн.

– А ты что, виконта не знаешь? Когда он вообще другие условия ставил? – фыркнул баронет. И, почесав пальцем нижнюю губу и содрав с нее корочку засохшей крови, под которой уже наросла новая плоть, расстроенно заметил: – Жаль, эта скотина мой вызов не приняла.

– Да, ди Марсио – это серьезно… – задумчиво протянул ди Бутейн. – Я слышал, ему на одной из последних дуэлей даже сердце умудрились проткнуть… А Ральфу хоть бы хны.

Столь милые подробности о моем противнике заставили меня слегка поднапрячься и вынудили оторваться от своего занятия – от прожигания негодующим взглядом этой сладкой парочки – Кейтлин и Мэджери.

– Это что же у него за талиар такой, что способен поврежденное сердце мгновенно регенерировать и вновь запустить? – спросил я, поворачиваясь в сторону говорящего.

– Высший вампир, – хмуро буркнула Кейтлин, опередив с ответом раскрывшего рот Айвена. – Привязанный к ди Марсио, еще когда тот был малым ребенком.

– Надо же! – удивился Карл. – А все гадали, в чем же его секрет. Подозревали даже, что Ральф на изменение своего тела пошел.

– Он не Измененный, – отрицательно покачала головой ди Мэнс. – Ну, во всяком случае, в том смысле, который в это понятие вкладывается.

В виконте нет ничего от демонов. А некоторые изменения в его теле вызваны долговременным воздействием алхимических препаратов. Видимо, это потребовалось для того, чтобы способности талиара раскрылись максимально полно.

Выслушав Кейтлин, я озабоченно потер подбородок и нахмурился. Если мой противник окажется хотя бы наполовину так же быстр, как Ночная Тень, это станет серьезной проблемой. Мне-то без трансформы тела такую скорость не развить…

– А что случилось с Кливом ди Браенсом? – тихо спросила Женевьева ди Рошан, подруга Айвена, углядев кое-что, что ей не следовало видеть, за выставленным гвардейцами оцеплением, и немедленно побледнев.

– Лишился своего трепливого языка, а заодно и дурной головы, – буркнул Карл. Что нисколько не добавило понимания произошедшего ни Женевьеве, ни никому другому из его друзей, судя по скрестившимся на баронете недоуменным взглядам как девушек, так и парней.