Два солнца

А возможно, и еще более классово чуждым элементом, чем понятный мельник-кулак. «А как же “мы наш, мы новый мир построим“? Где же справедливость?» И от осознания этого факта на душе сделалось ужасно муторно. И если первую часть происшествия, схватку с соперником, вспоминать было даже приятно («как я его!»), то продолжение хотелось поскорее забыть.

* * *

Да, вовремя покинула Оля Гурко Лазорки. Старинное село тоже меняло свою устоявшуюся жизнь… Позже в ней была создана артель с говорящим названием «Нэзаможнык», то есть «Бедняк».

Но сейчас судьба влекла молодых людей дальше, через Харьков, по железной дороге – в Москву.

Глава 6

За лучшей долей

Москва в те годы принимала всех. Молодые и старые, богатые и бедные, из «бывших» или «нынешних», самые разные люди старались хоть как-то закрепиться в Красной столице и начать новую жизнь. Они оседали в ее переулках, в малюсеньких комнатках и бараках, теснились в пригородах, но упорно надеялись на перемену своей судьбы.

Решение Якова Михайловича Марецкого двинуться в Москву из Таврической губернии было обдуманным и выстраданным. Жена Мария Давыдовна болела давно и тяжело, нужны были серьезные врачи. О будущем детей тоже необходимо позаботиться, ведь старшему Марку уже шестнадцать!

Но как же не хотелось покидать родной Геническ, буквально расцветший незадолго до революции, – он официально стал городом только в 1903 году. Строительство порта все преобразило: в центре вместо саманных домов выросли каменные, улицы замостили, и даже главная площадь, еще недавно в непогоду соперничавшая с болотом, выглядела вполне прилично.

Открылись торговые конторы, даже иностранные, гостиницы, рестораны, кофейни и трактиры (по-простому «обжорки»).

Собственное дело имелось и у Якова: он перепродавал все, что можно было приобрести у селян, и сбыть на городском базаре или в порту.

Да и жена досталась ему золотая: миловидная, хозяйственная, из уважаемой семьи – дочь состоятельного лавочника (дом Берсовых с магазинчиком находился в центре, у самого рынка).

А когда родила двоих ребятишек (и как по заказу: сначала отцу помощника, следом девочку – матери опору) – Яков, кажется, полюбил Марию еще больше.

В детях Яков Михайлович души не чаял: Анюта – нежный цветок, зеленоглазая красотка, и Марик – бурный поток, энергию которого родителям приходилось направлять в нужное русло с самого раннего возраста.