Бал объятых пламенем. Антология предательств, грабежей и насилия

Почему 52-я, и 59-я и 2-я ударная армии противника действовали разрозненно, когда немецкая армия накапливала силы на флангах узкого коридора у горловины плацдарма, занятого 2-й ударной армией? В конце концов это и позволило ей замкнуть кольцо окружения и перерезать коммуникации.

Власов отвечает уверенно, как на разборе учений генштаба РККА:

– Это было распоряжение штаба фронта. Трем армиям ставилась задача расширить коридор выхода из окружения в стороны флангов и одновременно развить наступление на Любань, до которой надо было пройти еще около 80 километров.

 – Власов продолжил: – Ввести 2-ю ударную армию в узкий коридор прорыва приказала Ставка, Верховный Главнокомандующий Сталин.

Линдеманн удивлен: – Не слишком ли много задач для двух советских армий, не сумевших отобрать у немцев несколько деревень на флангах коридора выхода из котла у Мясного Бора?

Власов пожал плечами: – Командование фронта рассчитывало на прибытие общевойсковой армии. Но армия выдвинута не была.

Поэтому одновременно решить эти две задачи своими силами фронт был не в состоянии. Ставке докладывали об этом, но план операции там изменять не стали.

Георг Линдеманн переглянулся с начальником штаба:

– А я думал, что идиоты бывают только у нас в Берлине.

– Да, руководство у нас еще то. Командующий фронтом генерал Мерецков – звание большое, а способности… – Власов махнул рукой и сделал многозначительную паузу: – Командующий 52-й армией генерал Яковлев пьет, не просыхая. Но специалист неплохой.

 – Власов воодушевленно перебирал имена и чины сослуживцев. Все они хотели укрепить своё положение перед Ставкой. А ему досталась вся ответственность за исход операции.

Линдеманн холодно слушает. Власову кажется, что это надменность. Но немецкий генерал слишком опытен. Он думает, что Власов сгоряча гонит на весь мир. Власов, конечно, действовал рационально. Но чтобы все командиры противника были дармоедами и лодырями… Разве так бывает?

– Бывает. И на «о» бывает, и на «ё» бывает, – запальчиво отвечает Власов.

Он любил прибаутки и знал их множество.

Штабная комната залита солнцем. Стекла окон сверкают чистотой. Тяжелые шторы аккуратно раздвинуты. На полу ни пылинки. Резные кресла у письменного стола. Огромный стол с картой. Легкий запах табака, одеколона и кожи. Сапоги офицеров начищены до невозможного блеска. Тонкое сукно кителей непонятным образом не имеет складок. Предупредительность младших офицеров.