Одержимый. Защитник Империи

Может статься, этот бай и сабелькой своей махать умеет, а не только для красоты ее на пояс нацепил.

– А, Готард… Все служба служишь, таможня охраняешь? – насмешливо обратился он к десятнику, нещадно коверкая слова.

– А ты все поправляешься и поправляешься, бай Дустум? – вопросом на вопрос ответил Дилэни и пригрозил: – Смотри, скоро на лошадь свою не влезешь.

– Ай, ничего, – нисколько не обидевшись на подначку Готарда, расплылся в улыбке бай. – На коня не залезу – буду карета ехать.

Самый лучший карета у вас куплю и буду ехать туда-сюда, – не преминул он похвастаться своим богатством.

– Ну-ну, – усмехнулся Готард. – Овец-то сколько пригнал?

– Ай, совсем мало барашка в этот лето, – сокрушенно вздохнув, покачал головой степняк. – Двадцать и еще один тысяч и семьсот-восемьсот…

– Так семьсот или восемьсот? – уточнил я.

– Пускай восемьсот, – лениво отмахнулся бай, покосившись на меня, и легкомысленно заявил: – Сто барашка туда-сюда, какая разница будет? – После чего вопросительно посмотрел на Готарда: – Люди говорят, Лигет теперь все подавать, а не только вареный баранина?

– Да, в трактире теперь подают все, что душа пожелает, – подтвердил слухи десятник.

– Ай, хорошо, – важно кивнул степняк, непроизвольным движением руки поглаживая выпирающий живот. – Пойду Лигет кушать. И игра играть.

Обернувшись к своим людям, он повелительно сказал им что-то на своем языке.

Хорошо одетый мальчишка лет двенадцати немедленно достал из притороченного к лошади дорожного сундучка какую-то золоченую коробку и свернутый в трубку лист бумаги и подбежал к баю.

Дустум, мотнув головой, указал мальчишке на меня, и лист бумаги тотчас очутился в моих руках. Это оказался поименный список людей бая, заполненный на общеимперском.

– Людей моих писать, – пояснил мне на всякий случай бай Дустум и, жестом приказав мальчишке следовать за ним, направился к трактиру. На ходу обернувшись, он ощерил редкие мелкие зубы и великодушно предложил нам с Готардом: – Можешь барашка пересчитать, пока туда-сюда бегает…

Люди бая явно неплохо понимали имперский разговорный: негромко посмеиваясь, они двинулись за своим господином.

– Вот же наглая морда, – проворчал я, когда все степняки, пройдя под стиархом, двинулись в трактир.

– Да, гонору в бае Дустуме хоть отбавляй, – согласился Готард. – Хотя это еще ничего… Он один был.