Кондрат Булавин

Десяток огромных золоченых и серебряных блюд и разносов были доверху заполнен сладостями: пряниками, коврижками, обсыпанными маком, кнышами, печениками, труби?чками, чилипеками, разными марафетами[15 - Кныш – большой плоский пирожок; печеник – особо приготовленный пирожок; трубички – творожники, блинчики; чилипеки – вид печенья; марафеты – конфеты.] и фруктами.

Взглянув на богатства, выставленные на столе, царь с любопытством окинул быстрыми черными глазами горницу. Стены обвешаны богатыми коврами, на коврах ятаганы с ручками из рыбьего зуба, разных образцов пистоли, сабли, ружья, сайдаки[16 - Сайдак – сумка для лука и колчана со стрелами.

– Богато ты живешь, Лунька, – подмигнул Петр.

– Не гневим бога, государь, – вздохнул Лукьян. – Все это добыто, великий государь, у нехристей в турских да татарских землях кровью наших отцов да дедов…

И тотчас же ему пришло в голову: зачем он все это выставил на столы? Как бы не отобрал Петр его богатства.

– Тут моего-то добра мало, государь, – дрогнул голос у атамана, – войсковое это добро, не дуваненное[17 - Не дуваненное – не деленное; дуван – дележ.].

Петр понял его и, смеясь глазами, сказал:

– Пожертвовал бы, Лунька, малую толику в казну царскую. Зело великую нужду терпим. Воевать не с чем со шведом.

У Лукьяна тоскливо заныло сердце: «Ну вот, так и знал».

– Да уж какое тут добро, государь? – невесело сказал он. – Так это, дермо пустое… Да и войсковое оно, не мое…

– У тебя тож, Лунька, поди, добра немало? – насмешливо посмотрел на него царь. – Поди, на своем веку нажил знатно?

– Да нет, великий государь, – уклончиво ответил атаман, – где уж нам? Ныне турка да татарва захудалая пошла, не то, что в старину… Бедно стали жить… Нечем поживиться у них дюже…

И, желая поскорей переменить неприятный разговор, Лукьян налил вина в высокий золотой кубок на птичьей ножке, с поклоном подал царю.

– Прошу покорно, великий милостивец, отведай. Варварушка, – позвал он жену, – пусть ясырки обед подают…

Петр, подняв высоко кубок, весело взглянул на разрумянившуюся от хлопот красивую чернобровую атаманшу, нарядившуюся в лучшие, праздничные одежды.

– Выпьем за здоровье атаманши Варварушки! За ее щи и пироги!

Атаманша зарделась еще больше, польщенная вниманием царя.