Венецианский купец. Книга 2. По дороге пряностей

– Отец после моего возвращения выразил желание с тобой познакомиться, и это было бы хорошим шансом объяснить, что к Елене ты не имеешь никаких чувств, – предложил он.

Во мне тут же начали бороться двойственные чувства: послушание, поскольку родители запретили идти к ним одному, и желание поскорее всё это закончить, чтобы от меня уже все отстали. Победило второе, поэтому я согласился и, чтобы не идти с пустыми руками, предложил поделить нам с Бертуччи оставшуюся кучу ценностей просто пополам, без учёта того, что там лежит.

Он моментально согласился, сказав, что не видит особой чести в дележе между нами, так что, позвав охрану с сундуками, мы приказали собрать в них каждый своё. Во время загрузки я увидел красивый, богато украшенный драгоценными камнями крест, его я забрал в шкатулку, где лежала на парчовой подложке красивая золотая тиара, и последним забрал наборный пояс из золотых пластин с гравировкой, а также вставками из глазури и драгоценных камней.

Отправив сундуки с охраной по домам, сами мы отправились ко дворцу его семьи, раскланиваясь во все стороны, поскольку все, кто видел нас, здоровались и желали здоровья. Не отвечать было невежливо, так что старались оба.

Глава 8

– Палаццо Контарини даль Боволо, – словно познакомил нас друг с другом Бертуччи, когда мы приблизились ко дворцу, похожему на наш, только на пару этажей повыше, ну и без церкви, естественно.

– Очень приятно, – поклонился я и объяснил непонимающему мужчине, как воспринял его слова.

Он громко рассмеялся, и встречающие нас на пристани недоумённо переглянулись, они-то не слышали всего разговора.

Когда он стал представлять людей, которые ожидали нас, я с удивлением понял, что мне выказали большую честь, поскольку на пристань явился сам глава дома Контарини, сеньор Пабло.

– Рад познакомиться с подрастающим поколением, – старик оценивающим взглядом смотрел, как я кланялся и расшаркивался перед ним, соблюдая все нормы этикета.

– Сеньор Пабло! – я всплеснул руками, закончив с поклонами. – Произошла чудовищная, просто катастрофическая несправедливость, в которой я случайно оказался замешан, о чём, конечно же, очень сожалению!

– Да? – удивился он, косясь на сына. – Это какая же?

– Все эти ужасные обвинения, которые коснулись вашей дочери, Елены, – я сделал самое печальное лицо из всех, что мог, – это всё ужасная неправда.