Венецианский купец. Книга 4. Кровь, золото и помидоры

– Это когда господин Витале сидит за столом, пьёт свой китайский напиток с приятным запахом, а его люди вешают сотни и тысячи людей на деревьях, – тихо ответила её подружка, – это они со смехом называют «наряжать ёлки».

Страх за своих людей липким и холодным потом прохолодил спину.

– Мне нужно поговорить с ним, – прохрипел он.

Девушки покачали головами.

– Никто без его приказа не будет ничего делать, – тихо сказали они, – вы сможете поговорить, только когда он вернётся из леса.

– Вы давно в плену? – спросил князь.

– С самого начала, когда он пришёл на наши земли, – ответила Натазя, – мы так его боимся, что тоже пальцем не можем шевельнуть лишний раз без приказа.

Подруга покивала, подтверждая её слова.

– Вы бы видели, князь, что бывает после захвата городов, – на её глазах появились слёзы, – это дьявол, а не человек.

– Хотя говорят, что он ещё и священник, только этот, латинянин, – поделилась сплетней вторая девушка.

– Расскажите, что ещё про него знаете, – Роман Мстиславович повернул лицо в сторону обеих, приготовившись слушать, чтобы понять, с кем он имеет дело.

Ведь явно за его освобождение теперь запросят выкуп, но не это его тревожило больше. Главное, чтобы дружина осталась цела!

Глава 4

Завершив чаепитие, вызывающее священный ужас у наёмников и французов, которые не понимали этой моей традиции, в отличие от моего войска, слышавшего и не такие истории обо мне, я вернулся в лагерь. Общее войско польское после сегодняшней битвы перестало существовать как факт.

Кто не погиб от копий терций, тот был затоптан или заколот фланговым ударом кавалерии, которая разметала бегущие порядки воинов врага, обойдя холм с более пологой стороны, насадив на свои длинные копья не одну сотню поляков.

Когда началось избиение и рубка окончательно дрогнувших и побежавших, часть французов и наёмников не дали отступить их обозу и предводителям, которые со своих коней сразу отправились на сучья деревьев, поскольку я сказал пощадить только тех, кто пришёл с волынским князем, и то, если сдадутся сами и сложат оружие.

Таких набралось от силы два десятка, остальные сложили головы под копьями моей пехоты. Все захваченные ценности отвезли в лагерь для последующей делёжки, как и немногих уцелевших после учинённой мной бойни.

Кивнув охране на входе в шатёр, я вошёл внутрь. Шушукавшиеся с пленным девушки мигом бросились в свой угол, где у них стояли кровати и небольшой сундук для сменной одежды и вещей.