Венецианский купец. Книга 5. Всплеск в тишине

Когда сначала высадились солдаты, прикрывая мою высадку щитами, он тут же, говоря что-то на неизвестном мне языке, протянул вперёд руку, в которой лежала небольшая керамическая статуэтка, изображающая меня самого, выполненная с такой тщательностью, что не узнать прототип было невозможно.

Я, взяв её в руку, внимательно осмотрел со всех сторон, наткнувшись на надпись, сделанную на языке кечуа. Его я не успел выучить хорошо, поскольку времени общения с торговцем было мало, но понять два слова вполне мог, поскольку они были весьма просты:

«Витале.

Жди».

«Это торговец, что ли, так подсуетился? – не поверил я подобным совпадениям. – Хотя вряд ли, не мог же он расставить везде вдоль побережья столько постов, чтобы ждать именно моего прибытия?»

В любом случае вариантов не оставалось, так что, вернув статуэтку, я показал, что мы будем ждать на корабле. Туземец кивнул и вместе с собратьями направился в заросли, ведущие в предгорье Анд.

– Не знаю, сколько будем здесь ждать, – обратился я к старшему матросу, что командовал гребцами, – передай на корабль, чтобы ставили лагерь на берегу.

– Будет сделано, синьор Витале, – склонился он и отправился к лодке.

Через полчаса жизнь на берегу закипела, и мы стали обустраиваться на новом месте, ожидая неизвестно чего.

***

6 июня 1202 года от Р.Х., Чили, Южная Виталика

Почти неделя прошла в ожидании, пока однажды днём не зазвучали трубы и на берег не стали выходить воины, одетые в короткие штаны, сандалии и пончо с квадратным вырезом, вместо привычного мне круглого, вооружённые в основном палицами и щитами.

Они осмотрели берег и выстроились в линию, замерев в ожидании. Вскоре появился хорошо одетый человек, которому они низко поклонились. Высокий, выше них, он мало был похож на аборигенов, скорее я бы назвал его европейцем, если бы не загорелая, смуглая кожа. Одет он был тоже весьма удивительно: на голове лента в цветах радуги с небольшим венчиком из ярких красных перьев, похожих на те, что я видел на майя, его пончо было отлично сшито и окрашено, явно из хорошей шерсти, а на ногах крепкие сандалии, много лучше, чем на его воинах, завязанные к тому же на римский манер.

Увидев нас, он сначала посмотрел на корабль, затем перевёл взгляд на меня.

– Ты говоришь на английском? – спросил он, и у меня отвалилась челюсть от этого вопроса, поскольку произнесён он был на современном языке, а не на том, на котором сейчас разговаривали на Туманном Альбионе.